Страница 14 из 93
Кажется, она всерьез считала легкомысленных мужчин, не запасшихся пилочкой, виновниками своей беды.
— Читайте Сенеку, — посоветовал Питер.
— Чего? — вылупилась на него Милена.
— Это такой древний ученый, пропагандировал стоицизм. Сиречь — безразличие к внешним благам. На Марсе эта философия будет вам ооооочень полезна. Там не только пилочек, там и кислорода нету. Надо быть стоиком, иначе не выживешь.
— Что еще за «сереч»? — с подозрением спросила Милена.
— Союз. Устаревший.
— Выёбываешься? — уточнила она.
— Есть немного, — кивнул Питер.
— Ладно, давай сюда своего Сенеку. Может, я им хоть ногти подпилю.
— Нету Сенеки. Стоицизм учит обходиться без любых вещей. В том числе и без трудов по стоицизму.
— Да ну вас! — фыркнула она и подошла к Гоше, который в тот момент как раз играл в шахматы с Рафиком. А точнее, фатально проигрывал.
— Сдавайся, Степашка, — посоветовала она. Милена называла его Степашкой — как Любочка и другие хохмачи из управления, и это его слегка раздражало, так как напоминало о постылой работе. Хотя Гоша и не показывал виду.
— Ладно, сдаюсь! — Гоша смахнул с доски фигуры. — Милен, не хочешь сыграть?
Он постарался придать голосу побольше бодрости и залихватской удали, чтобы никто не догадался, как он раздосадован из-за очередного глупого поражения. Если б он только не зевнул ладью! Уделал бы этого шашлычника в два счета.
— Да я не умею, — сказала она.
— Ничего, я научу, — весело пообещал Гоша.
— Ладно, давай, — Милена плюхнулась на место, освобожденное Рафиком. — А это король или принцесса? А куда ее? А это коняшка, да? Это она уголками ходит?
С шутками и прибаутками фигуры были расставлены. Поначалу Гоша толком и не смотрел на доску, занятый разглядыванием сисек Милены, призывно проступающих сквозь тонкую футболку. Но вскоре почувствовал, что что-то идет не так. На четвертом ходу он зевнул офицера. Потом потерял пешку. Еще через несколько ходов Милена поставила ему вилку и сожрала коня. После этого он совсем позабыл о её сиськах и напряженно смотрел на доску. Вокруг столпились мужики и тоже внимательно смотрели и обсуждали игру.
— Тихо! — рявкнул Гоша, когда они начали комментировать его ход. — Не подсказывайте ей!
— Не злите Степашку, ребятки, — нежно прокурлыкала Милена. — Я сама справлюсь.
Через несколько ходов она поставила ему мат.
Сложно передать всю смесь обиды, унижения и злости на себя, забурливших в душе Георгия. Ему и до того потребовались большие усилия, чтобы пережить очередной мат от мохнатого шашлычника с его нелепыми усами и корявым русским языком. Но мат от бабы? От тупой пизды, которая поперлась в космос на каблуках⁈
— И чего ты притворялась, что фигур не знаешь⁈ — накинулся он на нее.
— Я знала, — невинно сообщила она, — просто уточняла.
И одарила его нежной, торжествующей улыбкой.
Это было на пятый день. С тех пор Гоша больше не играл в шахматы. Зато в подкидного дурака ему везло. В строгом соответствии с народной мудростью, гласящей, что если в любви полная жопа, то можно рассчитывать на пару козырных карт в компенсацию.
Поэтому десятый день пути Георгий коротал, играя с попутчиками сначала в дурачка, а потом в техасский холдем.
— Колл.
— Пас.
— Пятьдесят.
— Пас.
Кроме этих отрывистых слов, тишину ничто не нарушало. Разговоры им окончательно осточертели, как и это бесконечное, однообразное путешествие. И вдруг раздался истошный вой сирены. А спустя несколько секунд в динамике зазвучал гнусавый голос Юны:
— Уважаемые пассажиры, зафиксирована опасная вспышка. В целях защиты от радиации немедленно пройдите в солнцеубежище на минус первом этаже.
— Че она сказала? — не понял Гоша. — Бомбоубежище?
— Ну типа того, — кивнул Димасик.
— Нас что, инопланетяне бомбят?
— Было бы неплохо, — серьезно ответил Питер. — Мы бы стали первыми, кто встретил инопланетян.
— Нахер такие встречи, — брякнул Рафик. — В Тиндере и то безопаснее.