Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 42 из 47

Тогда Соррен перешёл к угрозам. Напомнил, что торговые группы могут перестать приходить, что Совет закроет внешнюю заставу, что зимние поставки зависят от признанных стай. Он не кричал. Ему не требовалось. Альфийский голос превращал возможные трудности в неизбежность и заставлял тело готовиться к поражению прежде, чем разум успевал проверить слова.

Рейдаль встал между ним и центральным знаком.

— Вернись в Серебряную стаю, — сказал Соррен. — Я отменю обвинение в измене, восстановлю тебя в звании пограничного капитана и признаю, что пять лет назад ты исполнял мой приказ. Тебе не придётся больше притворяться слугой женщины без дара.

Рейдаль не ответил сразу. Его молчание заставило Соррена сделать ещё шаг.

— Ты получишь собственный отряд. Восточная дорога будет под твоей охраной. Элварис сохранит хозяйственное управление, если прекратит этот спор. Никто из вас не проиграет.

— Кроме людей, чьи голоса снова станут лишними, — произнёс Рейдаль.

— Они получат безопасность.

— Вы называете безопасностью место, где никто не может сказать вам нет.

Соррен усилил давление.

— Ты был моим капитаном.

По центральному камню прошла тонкая трещина света. Восточная башня ускорилась, подтверждая связь, которую Соррен уже не мог скрыть.

Рейдаль расправил плечи, но не отвечал силой.

— Был. И слишком долго считал звание оправданием послушания. Я не вернусь.

Он повернулся к центральному знаку, оставив Соррена без продолжения разговора.

Первый удар колокола пришёл с северного склона. Ему ответил второй у старых складов, затем третий возле ткацкого зала. Звук двигался по долине не одновременно: дальним представителям требовалось больше времени, чтобы занять открывшиеся площадки у оснований башен.

Вельдра потребовала остановить действия до осмотра крепости.

— Вы изменяете предмет судебного испытания, — заявила она. — Совет должен установить источник постороннего направления.

— До рассвета? — спросила я.

— Если потребуется.

— Вы дали нам одну ночь, а теперь предлагаете потратить её на ожидание людей, которых сами не отправили к крепости три недели назад.

— Слова без доказательств не меняют решение Совета.

— Тогда смотрите внимательно. Башни собираются предоставить доказательства быстрее ваших писцов.

Последним прозвучал колокол Ткацкого рода. Семь представителей заняли места.

Я встала в центре древнего герба. Рейдаль расположился за моей спиной, не касаясь меня. Его голос должен был пройти под отражениями и удержать расстояние между ними, но выбор начала оставался за представителями.

Я подняла молоток и ударила в центральный колокол.

Семь дальних звуков ответили по очереди.

Первой заговорила Невра. Отражающая стена вернула её голос ясным, хотя он пришёл с северной дороги. Она назвала путь, который наблюдала четыре года, и выбрала вернуть башню к линии старого герба.

Юрвен говорил о камне, который должен служить опорой, а не стеной между родами. Кайвен — о доме, восстановленном людьми, которых его семья прежде считала врагами. Эсвель — о книгах доходов, где впервые появились деньги, заработанные самим Пределом. Тарвен — о кузнице, работающей для общей дороги. Мейра — о праве исправлять ошибку открыто. Деррен — о Грозовом роде, который больше не станет чужой силовой рукой.

Белые полосы на шести башнях вспыхнули одновременно.

Четвёртая продолжила путь к крепости.

— Склонитесь перед законным альфой, — приказал Соррен.

Его голос вошёл в отражающие стены вместе с остальными. Камень не различал справедливость слов; он проводил силу, которую узнавал. Голос Невры оборвался на середине фразы. Колокол Северных троп дал три коротких удара. Следом сбился Кайвен. У Речной башни Эсвель повторила начало, но властная нота Соррена заставила её ускориться, и общий ритм распался.

Рейдаль вдохнул.

— Не перекрывайте его, — попросила я. — Держите место для тех, кто вернётся сам.

— Он продолжит давить.

— Тогда им понадобится больше места.

Я снова ударила в центральный колокол, но не дала приказ повторить зов.

— Невра, — сказала я, повернувшись к северной стене. — Вы остались в Пределе после того, как старые карты перестали приносить пользу. Почему?

Несколько мгновений слышался только гул башен.

Потом отражение принесло её ответ:

— Потому что дорога существовала, даже когда никто больше в неё не верил.

Один протяжный удар подтвердил её готовность.

— Юрвен, почему вы строили опоры после каждого разрушения?

— Потому что люди всё равно должны переходить на другой берег.

— Кайвен, почему вы вернули дверь на дом, который башня едва не снесла?

— Потому что это мой дом. И потому что Тарвен помог поставить её, хотя наши роды двадцать лет спорили из-за леса.

Колокол Лесного рода ответил дважды.

Я обращалась не только к представителям. У отражающих стен стояли все жители, и каждый мог войти в общий голос или промолчать. Я напомнила Эсвель о первом сундуке с тремя ключами, Тарвену — о железе, которое он отказался тратить на ненадёжные крепления, Мейре — о дороге, по которой она вернулась добровольно, хотя могла уйти.

— Я помню, — ответила Мейра. — Поэтому остаюсь.

Соррен снова раскрыл голос.

Он обещал простить одних и лишить защиты других. Обращался к старым привычкам, семейным страхам и долгам. Несколько жителей у восточной стены опустили головы. Один из бывших стражей отступил от своего знака. Ритм дрогнул, но я не велела им возвращаться.

— Назовите собственную причину, — сказала я. — Не мою. Не причину вашего рода. Свою.

Ответы пришли не вместе.

Женщина из Речного рода выбрала остаться, потому что её дом впервые не затапливало после общего решения об отводе воды. Молодой кузнец — потому что получил плату за работу, а не приказ. Орстен — потому что устал передавать детям старую вражду вместо мастерства. Старшая ткачиха — потому что право Мейры исправлять поступок стало и её ответственностью.

Каждый голос занимал небольшое место. Вместе они перестали оставлять Соррену свободное пространство между родами.

Рейдаль раскрыл Громовой голос.