Страница 3 из 47
Свобода редко приходит в красивой упаковке. Иногда её вручают перед полной стаей вместе с разрушенной долиной, чужими обязательствами и надеждой увидеть тебя побеждённой.
Я поставила подпись на последней странице и вернула документ Вельдре.
— Предел Семи Башен принят мной на указанных условиях.
Соррен медленно поднялся.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Возможно. Но теперь это моя ошибка.
— Через месяц Совет вернёт землю Серебряной стае.
— Тогда тебе придётся подождать месяц.
Его пальцы сжались на подлокотнике кресла.
Я знала этот жест. Соррен делал так всякий раз, когда хотел применить альфийский голос, но понимал, что открытое давление будет выглядеть слабостью.
— В долине живут оборотни, изгнанные из семи родов, — напомнил он. — Они не признают власть, нарушают установленные порядки и уже однажды выступили против назначенного командира. Ты не удержишь их.
— Я и не собираюсь их удерживать.
— Они прогонят тебя прежде, чем ты успеешь назвать своё имя.
— Тогда ты получишь прекрасную историю для следующего торжественного собрания.
Я повернулась к длинным столам. Теперь никто не отводил взгляд. В лицах собравшихся читались любопытство, недоверие, тревога и даже тщательно скрываемое удовлетворение.
Многие из них никогда не любили меня. Но почти все любили зрелища, особенно если они грозили неприятностями альфе.
Я снова посмотрела на Соррена.
Он хотел, чтобы моё последнее появление при дворе запомнилось просьбой о милости. Вместо этого я решила оставить ему обещание.
— Через год ты будешь просить разрешения пересечь мою границу.
Тишина продержалась всего мгновение.
Затем кто-то за дальним столом уронил чашу.
Соррен побледнел не от гнева, а от осознания, что я произнесла эти слова при свидетелях. Теперь он не мог представить мой отъезд добровольным исчезновением. Вся стая знала, куда я отправилась и что собиралась сделать.
Я не стала ждать ответа.
До северо-восточной границы было почти два дня пути, а до Предела — ещё несколько часов по старой дороге. Тридцатидневный срок начинался с момента подписания документа. Соррен уже отнял у меня большую часть первого дня, устроив представление на вечернем собрании.
Оставшееся время принадлежало мне.
Я спустилась с возвышения, прошла между столами и направилась к выходу. За спиной никто не посмел заговорить, пока тяжёлые двери не закрылись.
Только тогда я позволила себе остановиться.
В коридоре было прохладно. Сквозь высокие окна падал бледный лунный свет, и серебряные узоры на стенах казались полосами инея. Я прижала ладонь к каменному подоконнику, считая вдохи, пока шум в ушах не утих.
Восемь лет закончились за несколько минут.
Мне следовало почувствовать горе. Возможно, оно придёт позже, когда рядом не будет слуг, стражей и любопытных свидетелей. Пока внутри оставалась лишь звенящая пустота, в которой уже складывались первые расчёты.
Дорога. Люди. Запасы. Жильё. Тридцать дней.
— Госпожа?
Я обернулась.
У стены стоял пожилой распорядитель Лерран, много лет заведовавший дворовыми кладовыми. Он держал мой дорожный плащ и небольшой кожаный кошель.
— Вы распорядились подготовить повозку? — спросил он.
— Я ещё ничего не успела распорядиться.
— Значит, я проявил недопустимую самостоятельность.
В его голосе не было ни тени раскаяния.
Лерран служил дому Вейг задолго до моего появления и никогда открыто не вставал на мою сторону. Зато каждую зиму оставлял на моём столе точные списки запасов, хотя Соррен требовал передавать хозяйственные отчёты только ему.
Я приняла плащ.
— Что в кошеле?
— Деньги, принадлежавшие вам до брака. Я сохранил копии старых записей и смог отделить их от общих средств.
Сумма оказалась небольшой, но её хватило бы на несколько недель скромной жизни. Или на первые закупки для сорока трёх человек, если выбирать особенно тщательно.
— Соррен не одобрит.
— Альфа сегодня сообщил, что вы больше не относитесь к его дому. Следовательно, его мнение о ваших личных средствах не имеет значения.
Я впервые за вечер улыбнулась.
— Благодарю, Лерран.
— Не благодарите прежде времени. Повозка старая, лошади упрямые, а возница отказывается ехать дальше северной заставы.
— Почему?
— Потому что он разумный человек.
Это прозвучало настолько серьёзно, что я всё же рассмеялась. Смех получился тихим и немного неровным, но после него стало легче дышать.
Через четверть часа я покинула дом, в котором прожила восемь лет.
Никто не вышел меня проводить.
Я взяла только документы, несколько платьев, тёплый плащ, рабочие записи и небольшой сундук с личными вещами. Всё остальное принадлежало дому Вейг, включая украшения, которые Соррен дарил мне на годовщины брака. Я не стала спорить из-за золота, выбранного чужими руками.
Повозка двинулась на север ещё до окончания торжественного ужина.
Первые часы дороги прошли в темноте. Возница по имени Орвен оказался молчаливым мужчиной с привычкой недовольно сопеть при каждом ухабе. Я сидела рядом с ним, придерживая на коленях папку с документами, и пыталась восстановить всё, что знала о Пределе.
Сведений было немного.
Семь башен существовали задолго до появления нынешних стай. Они стояли вдоль старой дороги и когда-то служили ориентирами для караванов. Затем начали перемещаться во время полной луны, перекрывая ущелья и меняя русла мелких рек. Несколько правителей пытались подчинить их силой, но ни один не добился успеха.
Пять лет назад Соррен объявил, что раскрыл тайну башен. Он переселил в долину представителей семи малых родов и назначил командира для управления работами. Через несколько месяцев на старой дороге произошло разрушение. Командир исчез, торговый путь окончательно закрылся, а жителей Предела объявили виновными в неповиновении.
Я присутствовала на совете, где обсуждалась судьба долины.
Соррен тогда сказал, что люди добровольно отказались от защиты Серебряной стаи.
Я поверила ему.
Теперь это воспоминание жгло сильнее самого развода.
На рассвете мы остановились у придорожного двора. Орвен накормил лошадей, а я купила хлеб, копчёное мясо, сушёные яблоки и два мешка крупы. Торговец удивился объёму покупки, но не стал задавать вопросов, пока я не попросила добавить верёвки, плотную ткань и несколько простых инструментов.