Страница 8 из 42
Глава 6
Лия
Я вздрогнула от его слов и тут же почувствовала себя нелепой. Я покраснела… Я действительно вложила в эти слова очень много, но не подумала, что он… спросит.
— Здесь хватает не всего, — тихо сказал он, а потом коснулся пальцами моего подбородка, посмотрел в глаза. — Ты так мило краснеешь, Амелия.
Сказал он мне в губы. Мое сердце, кажется, перестало биться. Весь мир сократился до меня и его. До наших взглядом. До сбивчивого дыхание. До нас…
— Такая нежная. Невинная. Красивая, — сказал он, а потом подался вперед и… поцеловал меня.
Это воспоминание отдалось особой болью в груди. Мягкие, настойчивые губы. Пальцы, скользящие по щеке. Дрожь, которая пробежала по всему телу и заставила забыть, как дышать.
Словно почувствовав мое состояние, на грудь прыгнула леди Китти. Я вздрогнула, открыла глаза и тут же стала гладить ее.
Моя подруга негромко замурлыкала, наверное, надеясь принести мне то привычное спокойствие.
— Это все в прошлом, — сказала я то ли ей, то ли себе.
Эштон Кейн разбил мне сердце. Письма, которыми он обменивался с Тирсом, попали в руки отца. Мне казалось, что это самое худшее, но нет. Содержание было куда хуже. Каждое слово, как удар плети.
«Она толстая и глупая, — писал Тирс. — И так легко ведется на тебя, Эш. Неприятно это признавать, но толстушка и правда влюбилась, а значит, денежки твои».
Отец швырнул мне это письмо а после сослал к теткам неделю. Изоляция была смешным наказанием по сравнению с тем, что творилась в душе. Я медленно и мучительно умирала от собственных чувств, которые растоптали и смешали с грязью.
— Нашла кого, — шипел он. — Ничтожество! Да он над тобой смеялся! Теперь даже Тирс на тебя не посмотрит. Ты опозорена, Амелия.
После нашего с Эштоном скандала его призвали в армию. Его отец продал нам оставшиеся земли, а сам Эштон… Он навсегда покинул имение, уехав на фронт.
Меня же ждала судьба, которой я совершенно не желала. В день моего совершеннолетия отец радостно сообщил мне, что теперь я жена… Жена престарелого графа.
Я кричала, молила, плакала… Но отец не намерен был уступать. Меня буквально вышвырнули в карету и отправили к жениху.
Я думала, жизнь с отцом сложная, но жизнь с графом…
В первую же ночь этот дряхлый старик пытался заставить меня исполнять супружеские обязанности и получил отказ. Я не планировала сдаваться. Всё что у меня осталось — это я.
Но тогда новоиспечённый муж взбесился и…избил меня.
Избил меня так сильно, что… сломал мне ногу и пару ребер.
Ушли месяцы на восстановление. Но эти месяцы он хотя бы не приставал ко мне, не трогал меня.
Он меня как будто не замечал.
Служанки шептались, что у него есть любовница, и я… Я, признаться, не возражала. Я не знала, что делать. Я не знала… как сбежать отсюда.
А потом с моей ноги сняли гипс, и мой престарелый муж снова попытался взять свое, но в этот раз… Я попыталась дать отпор.
Поэтому он вышвырнул меня зимой на мороз.
Кучер отказывался меня везти, слуги опускали глаза… Спустя несколько минут он сжалился и пустил меня.
— А то сдохнешь, твой папашка будет не рад, — кинул с презрением граф.
В эту ночь он снова ускакал к своей любовнице. А я поняла, что себя могу спасти только я, и никто кроме. И снова оказаться полуголой с разорванным платьем на улице я не хотела.
Я собрала украшения, все, что было в шкатулках. Подарки отца. Матери. Украшения для выхода в свет. Все, что было, а после за сережки наняла кучера.
Так, заплаканная, с синяками на лице и разбитой губой, я оказалась дома. Я стояла прямо перед отцом и твердо ему сказала, что подам на развод.
— Если разведешься, Амелия, для меня ты умрешь, — заявил отец.
— Ты для меня… уже умер, — сквозь боль сказала я. А после… После я ушла.
За годы моей жизни оказалось, что у меня приличное по меркам обычных людей приданое. Было жаль продавать украшения покойной матушки, но я верила, что она видит оттуда, что я делаю это для себя, и радуется.
Граф подписал развод. Особого скандала не было, ведь некого было винить… Никто ничего не рассказывал. Слуги молчали, а сама Амелия Кэмбелл, на которую можно было бы спустить всех собак за развод, клевать в высшем свете, тыкать пальцами и обливать грязью, исчезла… Даже не так: она, по словам ее отца, умерла.
Так появилась я, Лия Белл.
Лия Белл поступила в магическую академию и закончила ее на отлично. Купила себе маленькую лавку и стала лечить людей.
В жизни Лии Белл не было никакого Эштона Кейна. Он был в жизни маленькой, пухлой Амелии.
Но Амелия Кэмбелл умерла.
Я зажмурилась, прижимая к себе теплую леди Китти.
В жизни Лии, Эштон — всего лишь пациент. Один из многих. И стоит Лии Белл уснуть, как его лицо забудется среди десятков других пациентов. Именно на это я и рассчитывала.