Страница 83 из 109
*[Прим.автора: Дорогой друг, прежде чем мы узнаем, как пройдет первая встреча наших героев после событий предыдущих глав, придется вернуться назад, в тот самый день, когда Стася кидала вещи в чемодан, не складывая их. Ты ведь наверняка хотел спросить, что делала Артур, после того как ушел со словами «мне нужно поговорить с ним». Я тоже хотела, поэтому проследила.]
Кабинет отца пах одинаково с самого детства Артура: кожей кресел, кубинскими сигарами из хьюмидора орехового дерева и старыми книгами, которые давно никто не открывал. Их держали ради корешков, подтверждающих статус владельца. В камине потрескивали березовые поленья, привезенные из какого-то особенного леса, где березы, вероятно, росли по линейке. Над камином висел портрет деда, основателя «Лазарев Фармаси». Дед смотрел с полотна точно так же, как отец смотрел сейчас на Артура: поверх бокала, в котором медленно таял лед.
Этажом выше Стася прощалась с домом, где ее никто не ждал. Артур стоял перед отцовским столом с документами из коробки, выровненными в идеальную стопку, и руки у него не дрожали только потому, что он им это запретил.
— Вы не отрицаете, — произнес он, и это был не вопрос.
Игорь Лазарев неторопливо отпил, поставил бокал на кожаную подложку и откинулся в кресле. В этой позе он принимал партнеров, которым собирался отказать.
— Зачем мне отрицать то, что ты все равно выяснишь? У тебя дедуктивный склад ума, я сам его воспитывал. — Он едва заметно пожал плечами. — Да, «Айдиал» развивался в этом направлении. Да, Миронов уничтожил образцы и свою часть данных. Жалею я только о том, что не сохранил тогда копий всего, над чем мы работали вчетвером. Непростительная ошибка для ученого. В этот раз я ее не повторил.
— Что это значит?
— Это значит, что все, что попадает на технику в этом доме, копируется на наш сервер. Каждая строчка, каждый график, каждая твоя пометка на полях. Ты ведь не думал, что лаборатория, которую я оплатил, работает исключительно на тебя?
У Артура похолодели кончики пальцев. Это был не страх, а ярость, слишком большая, чтобы поместиться в теле: она отливала от конечностей и собиралась в груди тяжелым раскаленным комом. Он вспомнил лист, исписанный двумя почерками, ее и его, встречающимися посередине. Этот лист лежал во внутреннем кармане пиджака: ему безотчетно хотелось иметь при себе физическое доказательство того, что это действительно произошло. Все остальное они по его многолетней привычке стирали и переписывали десятки раз. Гибрид, пришедший им в голову в ночь «щелчка», существовал пока только в их головах и на этом единственном листке. Эта мысль принесла облегчение, от которого стало стыдно, потому что оно было облегчением заговорщика.
— Вы хотели сделать товаром бесплодие, — медленно проговорил Артур. — Решать, кому рождаться, а кому нет.
— Мы хотели дать возможность решать, какое население будет устойчивым, — поправил отец. — Это был селекционный прорыв, который сорвали двое сентиментальных идиотов с недостаточным масштабом мышления. Тебе, как выясняется, его тоже не хватает. Ты даже не понимаешь, что именно тебе показали.
— Я понимаю достаточно, чтобы не позволить этому повториться.
— Только вот ты ни на что не влияешь. — Игорь подался вперед, и лед в бокале звякнул. — Голосование любым важным решениям в «Генезис Фарм» не проходит без моего участия. Финальная фаза твоих испытаний финансируется при моем участии. Одно мое слово, и деньги отзовут, лабораторию опечатают, а тебя вернут в Москву читать лекции первокурсникам о строении клетки.
— Тогда отзывайте. — Артур услышал собственный голос и удивился: ровный, почти скучающий, хотя внутри все звенело. — Я откажусь от наследства, от фамилии, от всего, что вы считаете моим до момента, пока я вам подчиняюсь. Мне безразлично.
В эту секунду дверь кабинета бесшумно открылась. Валерия Лазарева молча прошествовала сквозь кабинет и остановилась у камина. Отец нахмурился, он не терпел, когда в его разговоры вмешивались. Но мать улыбнулась ему так, как умела улыбаться только она и только ему, и складка на отцовском лбу разгладилась. Эти двое не только стоили друг друга но и явно умели общаться на уровне телепатии.
— Дорогой, — мягко улыбнулась Артуру мама, приняв у камина позу «боком» в которой всегда старалась быть на фотографиях, потому что выглядела в этой позе выше и стройнее. — Я же знаю, как дорога тебе эта девочка.
Артур посмотрел на мать, и на одно короткое мгновение в нем шевельнулась почти детская надежда. Женщина, которая дарила ему вторые идентичные часы, чтобы у него был запас спокойствия, сейчас скажет что-нибудь, что все изменит. Но увы, это была та же женщина, что дарила ему вторые часы, потому что ей было не важно даже попытаться узнать, что у него уже есть такие первые.
— Если ты хочешь, чтобы она не повторила судьбу своего отца, — продолжила Валерия тем же ласковым тоном, с тоскливой фальшивой улыбкой, — чтобы ей не пришлось идти работать… не знаю даже куда, кто ее возьмет с черной карточкой из «Генезиса», то не впутывай ее в нашу лигу. Все давно решено, ты это прекрасно знаешь. Позволь девочке жить свою жизнь и развиваться настолько, насколько для нее возможно, а сам выполни свой долг. Уговор о помолвке с Ланскими, приглашенные гости, нанятая обслуга, оплаченный праздник. Ты сделаешь предложение в новогоднюю ночь. Остальное не важно.
— Не с Ланскими, а с Ланской, — не выдержал Артур, исправляя обобщение.
— Нет, милый. — Мать покачала головой так терпеливо, будто объясняла ребенку, почему нельзя трогать горячий чайник. — Именно с Ланскими. Ваш союз и есть в первую очередь помолвка двух империй, а потом и брак. Помнишь ту песню, которую мы слушали, когда ты был совсем маленьким? Про королей? — Она улыбнулась притворно грустно и тихо пропела: — Но что ни говори, жениться по любви не может ни один, ни один король.
Артур молчал и слышал, как скрипят его собственные зубы.
— А если ты не послушаешь мать, — добавил отец, снова берясь за бокал, — у твоей подружки не будет будущего в науке. Хотя, признаю, она талантлива. Я наблюдал за ходом вашей работы, хотя признаю: она Миронова, дочь своих родителей. Жаль, что гены в ее случае передали и не благоразумность.