Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 76 из 109

12. Глава, в которой мы узнаем историю прошлого Лорда Генри и не только его

Стеклянная оранжерея, с куполом — как подобает, пряталась за восточным крылом. Артур сказал о ней вскользь, за обедом. Стася переспросила: «Настоящая? Своя собственная?» Он сначала посмотрел с искренним непониманием, но вскоре опомнился.

А вечером туда отвел.

Внутри было влажно и тепло, как летом после дождя. Орхидеи висели в воздухе и распространяли тропический аромат — белые, фиолетовые, пятнистые, похожие на бабочек, которые забыли улететь. Лимонное дерево стояло в кадке и было все в желтых плодах. Настоящие лимоны —в декабре, под Москвой. За стеклом бушевала метель, а здесь капала вода с листьев.

— Кто-то из родителей этим увлекается? — не выдержала Стася.

— Нет, оранжерея исключительно для того, чтобы выращивать цветы и фрукты, — потом добавил: — Я прихожу сюда, когда хочу побыть один.

Они шли по дорожке из светлого камня. Он показывал: вот эта орхидея с Борнео, ее везли в специальном контейнере, вот эта редкая, ее больше нигде в России нет, вот особенные лимоны, которые никто не ест, потому что они для красоты. Стася слушала и кивала и думала о том, что человек, который прячется в оранжерее, чтобы подумать, наверное, очень одинокий человек.

Телефон в кармане завибрировал. Потом зазвонил. Мелодия была медленная, нежная, какая-то песня из старого фильма, которую она поставила на звонок сто лет назад и забыла сменить.

Стася не стала брать трубку. Засмеялась, сама не зная чему, от какой-то нервной неловкости, вероятно.

А он вдруг протянул ей руку.

— Позвольте?

Она не поняла.

— Что?

— Танец. — Он был серьезен. Абсолютно. — Меня учили вальсу с шести лет. Если что, я подскажу.

Она положила ладонь в его руку. Он обнял ее за талию. Привлек к себе, вплотную. И повел.

Они танцевали среди орхидей под мелодию звонка из кармана ее джинсов. Артур вел уверенно, легко, так, что она почти не касалась пола, и смеялась, а он смотрел на нее сверху вниз с тем выражением, которого она раньше у него не видела. По крайне мере до того самого момента, когда он помог ей слезть со снегохода — мягким, беззащитным.

— Лазарев… — Она задыхалась, глядя на расстегнутый ворот его рубашки, всего одна пуговичка, явно лишь для удобства а не напускной случайной очаровательности. Но только сейчас она поняла, каково смотреть на точку, притягивающую взгляд намертво. — Что мы делаем?

— Я двадцать восемь лет жил в стерильном боксе, — тихо сказал он. — Я думал, что человеческие эмоции — это дефект сборки. А потом в мою голову влетела сумасшедшая девушка в стоптанных кроссовках, которая ест горькую кожуру от мандаринов и разговаривает цитатами из хорроров. Девушка, которой настоящая жизнь и открытость интересам не помешала стать талантливым… нет! Гениальным дерматологом. Я восхищаюсь вами, Стася. Безоговорочно.

Он наклонился. Она закрыла глаза.

Мелодия оборвалась.

А телефон в кармане начал пищать. Уведомления. Одно, второе, пятое, десятое. Сыпались, как град по стеклу.

Стася открыла глаза и отстранилась, так и не позволив этому прекрасному мигу стать еще прекраснее.

Что-то было не так. Она достала телефон и посмотрела на экран. И после увиденного кровь отхлынула от лица так быстро, что закружилась голова.

Семь пропущенных звонков с неизвестных номеров. Двенадцать сообщений. Она открыла первое.

Спутниковый снимок — сверху, с большой высоты. Парк с ровными рядами елей, дом с башенками, стеклянный купол оранжереи.

Под фото подпись: «Я соскучился. Прятаться больше нет смысла, мы должны быть рядом, ты же знаешь».

Следующее: «Думала, я не узнаю, где ты?»

Следующее: «Настя. Ответь мне».

Настя. Он всегда звал ее Настей. Всегда. С первого дня. Специально. Потому что знал, как она это ненавидит. А когда она делала замечание, отвечал, что ей просто стоит сменить имя в паспорте на «правильное» и покончить с «этой дурацкой историей про имя».

Телефон выпал из рук, на каменную дорожку экраном вверх. На экране продолжали всплывать сообщения.

Стасю трясло. Она не могла вдохнуть. Воздух в оранжерее, влажный и теплый, вдруг стал густым и не проходил в легкие.

— Стася. — Голос Артура доносился откуда-то издалека. — Стася, посмотрите на меня.

Он держал ее за плечи.

— Это он, — выдавила она. — Егор. Он нашел. Он знает, где я.

И она все ему рассказала. Сидя на бортике кадки с лимонным деревом, пока за стеклом выла метель, а он сидел рядом и держал ее за руку и сочувственно смотрел в глаза. От чего ей хотелось выть еще сильнее, ведь она не имела права привыкать к этому взгляду.

Стася описала все с самого начала, как все началось три года назад. Каким Егор был идеальным, внимательным, дарил цветы и встречал после работы. Как потом стал встречать не после работы, а у работы, у подъезда, у магазина. Как они съехались, и он совсем незаметно, постепенно, стал решать, в чем ей ходить, с кем общаться, когда звонить маме. Как забирал телефон. Как в первый раз схватил за запястья, «просто чтобы не ушла делать глупости», а потом извинялся и плакал, стоял на коленях и она поверила. И во второй раз поверила. А в третий раз ушла в травмпункт и написала заявление.

— Заявлений было четыре, — сказала она ровно, глядя на орхидею с Борнео. — И освидетельствования, но это не помогло. Его родители работают… в особых структурах. Не олигархи, но деньги и связи есть. Все закрывали. Одно заявление даже поленились закрывать, сделали вид, что потеряли.

Рассказала и про то, что она не первая. Что до нее были две девушки. И одна, вроде как после, уже когда Стася сбежала: та продержалась месяц, быстро поняла, кто он, и теперь тоже прячется где-то. Про то, как он говорил: «Ты либо будешь моей, либо я тебя сотру». Про камеры в городе, и то, что он мог всегда знать, где она: у Егора был человек, который за деньги следил по городским камерам за тем о ком он якобы заботится.

— Я, наверное, засветилась, когда мы ехали из аэропорта, — сказала она. — Или когда выходила из машины. Где-то была камера. Где-то всегда есть камера.

— Поэтому Аляска, — медленно подвел итог Артур.

— Поэтому Аляска, — кивнула Стася. — Я уехала не только ради науки. Дима нашел место, где меня не найти. Никто не знает адреса, нет связи, нет соцсетей. Периметр, охрана, магнитные поля. Поэтому я так боюсь вылететь. За воротами центра он.

Артур молчал, но его рука напряглась в ее руке.

— Если он появится…

— И что ж вы, будете защищать? — Она слабо усмехнулась.

— Я не умею драться, — честно сказал он. — Но могу купить…