Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 57 из 109

****[Прим.автора: К обеду Стася произнесла «Артур Игоревич» одиннадцать раз. Артур считал. Не специально, просто его мозг, привыкший считать все подряд, от ударов пульса до шагов в коридоре, фиксировал эти два слова так же, как фиксирует удары. Он зафиксировал эту цифру, и потом долго не мог понять, зачем.]

Молчание в лаборатории было гуще, чем до шлюза. До того самого поцелуя, о котором они договорились не вспоминать. «Это просто стресс», вроде бы сказала тогда она. «Безусловно», кажется, согласился он. И теперь это «безусловно» стояло между их столами, как третий стол, невидимый.

Стася смотрела на его шею, там, где воротник водолазки чуть отходил, когда он наклонялся к странице. На запястья, выглядывающие из рукавов халата. На ухо, по которому очки уходили дужкой назад. Ловила себя на этом. Отворачивалась. Через пять минут ловила снова.

Он тоже смотрел. Она знала, потому что каждый раз, когда поворачивалась, он оказывался очень увлечен буллезными дерматозами.

После обеда перешли в его лабораторию. Лазареву поручили собрать квартальные отчеты по отделу генетики, и он выполнял это особенно тщательно, так как стал человеком, который больше ничего по отделу генетики выполнять не может. Все стопки были выровнены, файлы названы по единой системе, на мониторе висела табличка: у кого сдано, у кого нет.

В шестнадцать пятьдесят пять дверь открылась без стука, и на стол шлепнулась папка. Шлепнулась неудачно, раскрылась веером, и по столешнице разъехались распечатки с графиками, один из которых явно был нарисован от руки.

— Вот, — сказала Кира. — Стволовые. Готово.

Она была в худи цвета пыльной розы и кедах на такой платформеа паздо от нее пахло энергетиком и почему-то мандаринами. Это, конечно, подкупало.

Артур посмотрел на часы.

— Дедлайн был в семнадцать ноль-ноль. Сейчас шестнадцать пятьдесят пять.

— И что? Я сдала до. Закрывай протокол.

— Это непрофессионально. Наука требует дисциплины, а не импровизации в последний момент.

Кира оперлась руками о стол и склонилась к нему.

— Артур, дорогой, ты родился с палкой в заднице? У меня талант. Таланту не нужен дедлайн. Таланту нужен кофе и вай фай

— Судя по графикам, у вас нет ни того, ни другого, — ровно ответил Артур и поправил очки.

Стася поспешно отвернулась. Дурацкие очки и дурацкое движение, которым он их поправляет

— А у тебя нет жизни. Или есть? — Кира перевела взгляд на стеллаж с расходниками, у которого Стася изображала инвентаризацию. — О, Стасюш, привет. Заметила, что наш гений сегодня особенно зажат? — Она подмигнула. — Я к тебе как-нибудь заскочу.

И ушла, оставив раскрытую папку, запах мандаринов и Артура, который по одному собирал листы и выравнивал их по краю.

Стася могла бы вступиться. Уже придумала даже, как сказать Кире, что это не палка, а осанка, и что он за последние недели переучил два курса дерматологии и отчитался наизусть перед двумя Олегами.

Но промолчала. Он обвинил ее в предательстве, и даже красивый термос с веточкой этого пока не отменял.

Радиатор в ее комнате сломался в тот же вечер. Вечера она теперь проводила у себя, а не над их проектами и едва ощутимыми точками между ними. Сломался он не драматично, с грохотом и паром, как в хоррорах, а тихо и подло: просто перестал быть теплым. Стася поняла это в девять, когда обнаружила, что сидит в двух толстовках, под пледом, в носках с ежиками поверх других носков и все равно видит кончик собственного носа, потому что он красный.

Заявку в корпоративку она кинула, но цоколь не верхний ярус. Здесь приоритет «VIP» горит только тогда, когда за тебя попросит кто-то сверху. Мастер обещал прийти «в течение суток», что на языке цоколя означало «в течение вечности или как минимум недели».

В дверь постучали в девять двадцать. Три удара, ровных, с одинаковыми интервалами, как метроном.

Она открыла. Лазарев стоял на пороге в в брюках, очередной водолазке (водолазка навела на вопрос: «почему его сравнивали с Маском, а не Джобсом?» Но вопрос быстро скрылся), без халата и к радости Стаси без очков. Он держал в руках пакет из белого картона без логотипа.

— Добрый вечер.

— Добрый, Артур Игоревич.

— Я пришел извиниться, — он привычно вздрогнул, что Стася отметила не без удовольствия, но говорил глядя ей прямо в глаза, а не на левое плечо, как в прошлый раз. Прогресс. — Лично. Термос это… предмет. Предмет не извиняется. Я обвинил вас без доказательств. Это было ненаучно. И подло.

Стася прислонилась к косяку.

— И?

— И я хотел попросить у вас книгу. Бумажную.

Такого поворота от человека, давшего понять, что думает о ее книжных вкусах еще в ночь магнитной волны, она не ожидала, поэтому просто отступила в сторону.

Он вошел и огляделся. Комната со времени его первого визита изменилась, но не так, как ему, наверное, хотелось бы. Хоррор-постеры никуда не делись, к ним добавилась лягушка в шляпе, которую ей подарила соседка Ахмедова. По стене вилась гирлянда из маленьких лампочек-звездочек, контрабандная, с воли. Стопки книг на полу поредели, потому что большая их часть переехала на новую полку. Светлое дерево, невидимые крепления, подсветка от движения. Сейчас эта полка была набита так плотно, что корешки «Кэрри», «Мизери» и трех томов тру-крайма про Чикатило упирались в самое благородное дерево на всем нижнем ярусе.

— У вас здесь… уютно, — сказал Артур таким тоном, каким говорят диагноз.

— Присаживайтесь.

Он с подозрением бросил взгляд на табуретку.

— Это безопасно?

— Да, Артур Игоревич. Она стоит меньше, чем ваш завтрак, но выдержит даже ваше эго.

Он поморщился (от первого предложения, не от второго) и сел. Табуретка выдержала, а он выдохнул, но тут же завертел головой.

— Почему так холодно?

— Радиатор умер. Причина смерти неизвестна, вскрытие не проводилось.

Артур встал, подошел к батарее, приложил ладонь. Нахмурился и надел очки. Стася отвернулась.

— Попробую починить. Там наверняка простая резьбовая система.

— Вы?

— У меня есть инструмент. — Важно сообщил Лазарев, из кармана явился красный швейцарский нож, с гравировкой. — Подарок отца на шестнадцатилетие. В нем двадцать восемь функций.

— А вы пользовались хоть одной?

Он подумал прежде чем ответить.

— Штопором. Однажды.