Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 58 из 109

Стася смотрела, как небожитель присаживается у ее батареи, и гадала, зачем он вообще таскает эту штуковину в кармане. Тем временем он взялся за вентиль. Вентиль не откручивался. Он сменил хват, сменил лезвие, сменил угол, как тогда с банкой, и Стася уже открыла рот, чтобы посоветовать ему постучать по нему рукояткой.

Раздался щелчок.

Он замер. Посмотрел на руку. В руке была половина ножа, а вторая половина, с отверткой и остальными двадцатью восемью функциями, лежала на полу у батареи.

Лазарев молча смотрел на обломок так, как смотрел в первую ночь на свои формулы.

— Простите, — тихо сказала Стася, хотя извиняться было не за что.

— Ничего, — сказал он. — Это просто вещь.

Но обломок в карман убрал аккуратно.

Через несколько минут пришел Серега. Серега был огромным, веселым, в синем комбинезоне с пятнами, пах машинным маслом и жареной картошкой, при нем был ящик с инструментами размером со Стасину тумбочку. Заявку он увидел в общей корпоративке, а жил через три двери.

— Мироновна! Замерзла, мышка? Щас сделаем.

Он глянул на батарею, хмыкнул, глянул на обломок ножа у Артуровой ноги, хмыкнул еще раз, но ничего не сказал, за что Стася была ему благодарна, и быстро что-то подкрутил, что-то стравил, где-то постучал. Батарея булькнула, зашипела и потеплела.

— Воздух в системе. Классика, — Серега вытер руки о комбинезон. — Ты, Мироновна, в следующий раз меня зови, ну ее эту корпоративку, она для тех, у кого времени, как у пенсионеров. О, а это Кинг? Моя жена его обожает. А как по мне, как-то стремновато там все.

Стася засмеялась.

Артур молча стоял у полки. Когда Серега ушел, помахав на прощание ключом, в комнате стало тепло и тихо. Ненадолго.

— Он вам нравится?

— Кто? Серега? Он женат, у него трое детей и собака по имени Тостер.

— Я не об этом.

Стася развернулась к нему.

— А о чем?

Артур молчал. Смотрел на лампочки-звездочки. Потом снял очки, убрал их в тонкий футляр, затем в карман брюк. А Стася не поняла огорчило это ее или обрадовало.

— Ни о чем.

— Вы хотели книгу, — напомнила она, когда пауза начала становиться совсем неудобной.

— Да. — Он повернулся к полке. — Я прочел «Куджо». В электронном виде. Хотел бы попробовать… как вы. На бумаге.

Стася моргнула. Он прочел «Куджо»? Где? Когда? А, ну да, в его онлайн-библиотеке, наверное, было все, от Дарвина до Донцовой.

— И как вам?

— Медицински достоверно, — серьезно сказал он. — Инкубационный период бешенства, стадии заболевания, неврологическая симптоматика. Автор консультировался со специалистами. Мне… понравилось. Особенно то, что никто не виноват. Просто летучая мышь. Просто собака. Просто не та дорога.

Стася смотрела на него и не знала, что сказать. Он только что объяснил смысл книги точнее, чем она сама когда-то пыталась объяснить Диме. Она тоже видела смысл в том, что никто не виноват, но случайности могут быть судьбоносными.

— Выбирайте.

Он провел пальцем по корешкам, медленно, как будто читал шрифт Брайля, и вытащил томик в темно-синей обложке с отелем на снежном склоне.

— Это.

— «Сияние»? — Стася подняла брови. — Вы уверены? Это книга про мужика, который зимой в изолированном отеле в горах сходит с ума и пытается убить свою семью.

— Я читал аннотацию, — сказал Артур и прижал книгу к груди.

Затем дверь за ним закрылась, а Стася поняла, что стоит посреди комнаты с глупой улыбкой. И что в комнате теперь тепло. И что термос с веточкой, который она зачем-то принесла вечером с собой, стоит на тумбочке рядом с кроватью. И что она его, кажется, простила. Но пока сообщать об этом не планирует.

Некоторое время она металась и пыталась себя чем-то занять, вскоре сдалась и легла, привычно загребла одеяло обеими ногами, закрыла глаза и вспомнила очки.

Праздник назначили через четыре дня. Корнилов в рассылке назвал его «торжественным приемом в честь блестящей операции по сохранению конфиденциальности», а в цоколе, конечно, сразу переименовали в «Фуршет Спасенной Жопы». Стася уверяла себя, что это грубо, но смеялась каждый раз.

Родители Артура не прилетели: над Беринговым проливом стоял циклон. Об этом Стася узнала от Димы, который узнал из логов диспетчерской, и выдохнула так громко, что Дима посмотрел на нее поверх очков долгим и очень неудобным взглядом.

Пригласили и тех из цоколя, кто участвовал в операции. То есть Диму, Стасю и почему-то техника в оранжевом комбинезоне, который отдирал пленку со снегоходов и теперь стоял у стены в костюме, явно взятом напрокат у кого-то на размер меньше, и выглядел как человек, который случайно попал в чужой сон.

Стася была в том же черном платье. Другого у нее не было. Ресторан наверху снова раскрылся над головами, как раковина, и небо стояло над столами целиком. Сияние в тот вечер было особенно густым, изумрудным, с сиреневой каймой по краям, и медленно переливалось, будто кто-то гладил огромную занавеску с той стороны мира. Квартет играл что-то струнное. Воздух был захвачен трюфелем, морем, топленым маслом и духами в концентрации, от которой щипало глаза.

Еду везли три дня. Кира (возникшая рядом со Стасей явно на правах подруги, в смокинге, настоящем, мужском, идеально сидящем конечно, а из под которого тем не менее виднелось худи. Капюшон торчал из-за воротника, как у школьника, который пришел на выпускной с надеждой быстро свалить) рассказала, что трюфели прилетели из Перигора отдельным бортом, потому что везти их в общем грузе «унизительно для трюфеля». Икра была белужья. Стася слышала, что белугу нельзя, но Кира пожала плечами: «по старым запасам», и сказала это так, как говорят «по бабушкиному рецепту». Мраморная говядина лежала на льду розовыми пластинами, похожими на срез ткани под микроскопом. Живые камчатские крабы шевелились в специальном бассейне с подсветкой, и гости выбирали себе краба, как выбирают щенка. Посреди стола, на отдельном постаменте, как Дарвин в кабинете Артура, лежали японские дыни. Идеально круглые, с сеточкой на кожуре, каждая в своей маленькой коробочке.

— Сколько стоит дыня? — шепнула Стася.

— Как подержанная машина, — ответила Кира. — Хорошая подержанная машина.

— Это же просто дыня!

— Это дыня, которую массировали, — сказала Кира с непроницаемым лицом. — Каждый день. Вручную.

Стася решила, что Кира врет. Потом решила, что с этими людьми никогда не знаешь.