Страница 51 из 109
Она вышла. Артур сидел в пустой лаборатории. Строчки учебника плыли. Жжение в груди никуда не делось. Он понимал, что модель логична, что данные ее подтверждают, что любой здравомыслящий аналитик пришел бы к тому же выводу. А еще понимал, что сказал что-то непоправимое. И не понимал, почему второе понимание весит в сто раз больше первого.**
**[Прим.автора: Дорогой друг, я не буду сейчас раскрывать тебе, о чем на самом деле шептались Олег Коваль и Стася Миронова, потому что это не моя тайна. Точнее, моя, но не сейчас. Скажу тебе только одно: Олег Коваль прекрасно знал, как Артур смотрит на него, когда он кладет руку на плечо его ассистентки, даже догадывался, что тот хочет сделать с этой самой рукой. И клал эту руку не случайно. Акулы, как известно, существа кровожадные.]
Тревога в «Генезис Фарм» звучала не так, как звучит тревога в обычных местах. Никакого воя сирен, никакого красного мигания. По коридорам разливался мягкий трехтональный перелив. Даже о катастрофе здесь сообщали с хорошими манерами.
Артур в этот момент стоял у кафедры малого зала совещаний и докладывал Корнилову о ходе работ над «AR15». Доклад был промежуточный, закрытый, всего на семь слушателей. Стася стояла рядом с планшетом и держала на экране шпаргалку, крупным шрифтом, как для слабовидящих. Артур дважды за двенадцать минут бросал на нее взгляд. Оба раза она едва заметно кивала: верно, продолжайте. И оба раза он ловил себя на том, что проверяет не шпаргалку, а ее лицо.
Перелив раздался на тринадцатой минуте. Корнилов посмотрел на браслет, побледнел ровно на один тон и поднялся.
— Коллеги, прошу всех со мной. Всех, кто в этой комнате.
В комнате, кроме Артура и Стаси, была еще и Кира Бельская, чей доклад стоял следующим. Она сидела с ногами в кресле, в явно мятом худи, что было почти невозможно — прислуга держала одежду в идеальном состоянии, и с банкой энергетика. Выглядела девушка так, будто пришла не докладывать, а переждать погоду — но Артур не велся на ее напускную безалаберность. Он не упускал из мыслей то, что на соседнем кресле восседал шоколадный мохнатый гигант, которого она вывела сама.
Ситуационный зал располагался на минус первом уровне. Артур знал о его существовании, как знают о существовании собственной селезенки: где-то есть, работает, думать об этом незачем. Зал был круглым, с низким потолком. Вместо стен стояли экраны, и холодный синий свет от них ложился на лица так, что все присутствующие казались слегка утопленными. Пахло пережаренным кофе и мужским потом, который не смог перебить даже фильтрованный воздух. Серверы гудели ниже холодильников его лаборатории, на полтона глуше и тревожнее.
За центральным пультом уже сидел Дима. При виде Стаси он на секунду поднял брови, а при виде Артура опустил их обратно, медленнее, чем поднимал. Встретившись взглядом с расплывшейся в улыбке Бельской и вовсе отвернулся.
На главном экране, в белесой каше бурана, пульсировали три тепловых пятна: оранжевые, неровные, живые.
— Три человека, — отчеканил начальник охраны периметра Рудаков, человек, чья шея была шире его словарного запаса. — Четыре и две десятых километра до внешнего контура. Движутся на северо-восток, к северному куполу. Если ветер стихнет, через час с небольшим они увидят антенное поле.
— Это катастрофа, — Корнилов расстегнул пуговицу пиджака, что для него было равносильно разорванной рубашке. — Если они выложат координаты в соцсети, нас засекут спутники!
— Верно, Олег Викторович, — негромко подтвердил Дима, не отрываясь от монитора. — Судя по экипировке, это блогеры. У одного, кстати кейс от дрона.
— Варианты, — потребовал Корнилов.
Рудаков заговорил тоном человека, который зачитывает меню.
— Первое: задержание. Мои люди выходят, забирают, изолируют. Минус: трое пропавших блогеров исчезают окончательно, их ищут, копают, находят нас. Второе: акустический барьер. Разворачиваем их направленным звуком, дезориентируем. Минус: могут не развернуться, а упасть. Третье, — пауза была короткой, почти деликатной, — над седловиной висит снежный карниз. Направленный подрыв, сход, стихия. Спишем на несчастный случай. Буран все спишет. Вопросов не будет.
В зале стало тихо. Серверы продолжали гудеть, словно их это не касалось.
Артур отметил, что молчат все, как впрочем и он сам. Его мозг уже начал раскладывать третий вариант на переменные: вероятность обнаружения, объем снежной массы, время реагирования внешних спасательных служб. Он поймал себя на этом и почувствовал что-то, чему не нашел классификации. Как будто открыл собственный холодильник и обнаружил там чужой, давно испорченный продукт.
Скрипнул стул.
— Вы с ума сошли?
Это была Стася, в халате поверх футболки с кислотным принтом, в зале, где решали, как списать на стихию трех человек. Планшет она прижимала к груди, как щит, и Артур видел, что у нее дрожат пальцы.
Голос же не дрожал.
— Это живые люди. Никаких лавин. Никаких акустических… что это вообще такое? — она обернулась к Диме. — Дим, их ищут? Они пропали официально?
Дима на мгновение замер, но пальцы уже бежали по клавиатуре.
— Новостная лента Фэрбенкса. Трое блогеров, два дня назад ушли в «экстремальный хайкинг». Поиски приостановлены из-за бурана.
— Вот! — Стася развернулась к Корнилову так резко, что прядь из небрежного пучка хлестнула ее по щеке. — Их ищут. Значит, мы не будем их ловить. Мы будем их спасать. Переодеваемся в гражданских поисковиков-волонтеров, выезжаем навстречу, «случайно» находим. Поим горячим, говорим, что они забрели в зону сейсмических испытаний и тут все закрыто. И уводим на запад, подальше от куполов, к точке, куда прилетит настоящий спасательный вертолет. Его можно вызвать анонимно, как будто мы волонтеры, которые их нашли. Они получают спасение, мы — их молчание. Все живы. Операция… — она запнулась и закончила уже тише, неуверенно, опасаясь что в этот раз могут высмеять ее привычку называть все подряд операциями и давать им названия: — Ну, пусть будет «Аляска-Рейнджер».
Рудаков смотрел на нее, как смотрят на муху, которая вдруг заговорила.
— А кто поедет? Мои люди выглядят как мои люди.
— Значит, поедут не ваши люди.
Корнилов молчал четыре секунды. Артур считал.