Страница 47 из 109
Стася отдернула руку. Артур встал. Когда охранник заглянул в дверь, доктор Лазарев стоял у мониторов с планшетом, а его ассистентка сидела на полу у шкафа и перебирала коробки с перчатками.
— Все в порядке, доктор?
— В полном, — ответил Артур.
Охранник ушел. Стася не поднимала головы. Артур не поворачивался. Баночка стояла на полу между ними, открытая.
— Наносите дважды в день, — сказал он мониторам. — И обязательно на влажную кожу. И пока все не пройдет, под перчатки используйте хлопковые подкладки. Я закажу их.
— Хорошо, — ответила она коробкам.
Когда она ушла, он еще долго стоял у мониторов. Губы помнили. Помнили точно так же, как точка на груди.
Интеграцию баз данных обсуждали на общем собрании через два дня. Общем — значит были все, только в этот раз без еды и обязательства делать вид, что общаются.
Зал из темного ореха, три яруса, световое кольцо под потолком, общий запах денег. Тема была скучной, технической и касалась в основном айтишников и заведующих лабораториями: как объединить разрозненные архивы исследований в единую систему доступа. Артур сел на верхний ряд, среди ассистентов, как бедный родственник на свадьбе богатой кузины. Он сказал себе, что сделал это, потому что тема его не интересовала и ему было удобно сидеть у выхода. Стася сидела на том же ряду, через три кресла. Он видел ее боковым зрением.
Говорили час. Корнилов в первом ряду делал заметки. Олег Коваль лениво листал планшет. Кира Бельская спала, положив голову на спинку кресла впереди, и ее розово-пепельные волосы свисали, как у сказочной принцессы, заснувшей от укола веретена, только вместо веретена у нее была очередная банка энергетика. Виктория сидела в первом ряду, прямая, безупречная, в светлом костюме.
Когда обсуждали совместимость форматов данных, Стася подняла руку. Робко, на полвысоты. Корнилов кивнул ей.
— Если использовать единую систему тегирования по стадиям исследования, — проговорила немного дрожащим голосом она, — а не по отделам, то пересекающиеся проекты можно будет находить автоматически. Например, регенерация тканей в дерматологии и в генетике…
— Ну, помощникам из младшего состава легко рассуждать о высоких материях, — раздался громкий, бархатный, насмешливый голос из второго ряда, — когда они просто перепечатывают чужие графики. Правда, Анастасия?
Марк Соболев повернулся к залу. Улыбка, ямочки, две расстегнутые пуговицы — его постоянный безвкусный набор. Он улыбался всем присутствующим сразу, как на фуршете. Словно даже сейчас пытается продать свою задницу.
— Твой потолок, — продолжил он ласково, так, как говорят с ребенком, — следить, чтобы в автоклаве вода не зацвела.
По залу прокатился смешок. Негромкий, но явно громче чем однажды звучал в его, Артура, сторону. Кто-то во втором ряду, кто-то на третьем ярусе. Так смеются люди, которые рады, что смеются не над ними.
Виктория в первом ряду брезгливо повела плечом.
— Действительно, — сказала она, не оборачиваясь ни к кому, в пространство, — давайте не тратить время на линейный персонал.
— Хотя, — Марк сделал паузу, выверенную, как в хорошей рекламе, — некоторым линейным сотрудникам лаборатории и финансирование достаются не через перспективные проекты, а иным, всем известным, древним способом. Обслуживающий персонал, в конце концов, для того и нужен. Обслуживать.
Смешок стал громче. Кто-то присвистнул.
Артур посмотрел на Стасю. Она сидела белая как мел. Руки, покрытые его мазью, лежали на коленях, сжатые в кулаки. Она только и успела открыть рот, чтобы ответить.
Артур встал. Он знал, что будут последствия, но еще знал, что готов рискнуть и последствия его не так пугали, как то, что Стася навсегда запомнит эту встречу, как унизительную. Он хотел это изменить и мог.
Он поднимался медленно. Не специально. Просто ноги, словно чужие, отказались двигаться быстрее. В зале стало тихо. Сначала затихли те, кто сидел рядом. Потом те, кто сидел ниже, потому что заметили волну тишины. Потом весь зал, до первого ряда. Тишина распространялась сверху вниз, как иней по стеклу.
Артур Лазарев никогда не вставал на собраниях, если не выступал с заранее оговоренной темой. Артур Лазарев никогда ни за кого не вступался. Это знали все.
Он спустился по ступеням. Ореховое дерево под ногами было гладким, отполированным тысячами дорогих подошв. Шаги звучали громко, отчетливо. Он подошел к Марку, дерматолог поднялся. Встал вплотную. Он был выше Соболева на полголовы, и Соболеву пришлось поднять подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.
От Марка пахло все теми же духами. Приторно, как от человека, который обливается дезодорантом, чтобы скрыть вонь.
— Коллега Соболев, — сказал Артур негромко. Он не повышал голоса. Но в этой тишине его голос был слышен даже на верхнем ярусе. — В вашей последней статье о регенерации тканей допущена критическая ошибка в расчете проницаемости клеточной мембраны. Коэффициент диффузии завышен на порядок. Вы бы ее заметили, если бы читали первоисточники, а не компиляции из Википедии. Более того, базовый принцип действия вашего коммерческого геля, выпущенного три месяца назад, был описан другим человеком за три месяца до его публикации. Даты зафиксированы. Я их проверил.
Марк побледнел. Ямочки исчезли.
— Все ошибки за вас, — продолжил Артур, — полгода исправлял, как вы выразились, «линейный персонал». Госпожа Миронова. И ее зовут Стася. Не Анастасия. Стася. Это записано в ее паспорте, в ее личном деле и в ее проекте, который стоит первым в списке перспективных исследований центра. Ваш стоит девятым, эти места распределяет комиссия во главе с директором. Вы не знали этого? Или даже осознавая разницу в интеллекте и таланте не в вашу пользу все же решили отомстить базарным способом?
Кто-то в зале коротко выдохнул. Кира Бельская проснулась, подняла голову, моргнула и тихо, отчетливо присвистнула. А потом даже хлопнула пару раз.
Артур повернулся к залу.
— С сегодняшнего дня, — сказал он так, как говорят о протоколе, — госпожа Миронова является моим главным партнером по проекту AR15, я подготовлю все бумаги. Потому что она мне активно и действенно помогает в данном вопросе и я, в отличии от некоторых, готов признать этот факт публично и задокументировать. Любые вопросы о ее компетенции вы можете задать мне. Лично. — Он снова повернулся к Марку. — А теперь извинитесь.
Тишина была абсолютной. Артур слышал, как где-то в вентиляции гудит воздух, прогоняемый через фильтры.