Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 34 из 109

— Артур, дорогой! — Виктория возникла между ними, как рекламная пауза, и взяла его под руку. — Фотограф ждет нас с тобой у спирали. Идем. — Она скользнула взглядом по Стасе, сказала: — Милочка, там у бара кончился лед.

Стася пошла на балкон. Что-то внутри принялось неприятно и очень уж настырно копошиться. Хотя, в общем-то, ничего плохого или неожиданного не случилось.

Балкон был застекленный, с подогревом пола, но все равно холодный, а за стеклом лежала белая пустота, над которой шевелилось сияние. Здесь никого не было. Она прижалась лбом к стеклу, как тогда к стене в коридоре, а потом смотрела, как в отражении, там, в зале, Виктория обнимает Артура у ледяной ДНК. Вспышка, и еще вспышка, затем Виктория берет микрофон у квартета и что-то говорит, и зал аплодирует, и Стася читает по губам: «весной».

— Она намекает на свадьбу, — сказала Кира, выйдя на балкон с бокалом. — Все хлопают. Лазарев стоит, как будто ему сообщили результат анализа. Он ведь даже не сделал ей предложение.

— Мне все равно, — чуть более резко, чем этого того стоило, ответила Стася.

— Угу. — Кира встала рядом, прислонилась к стеклу спиной. В ее ногах разместился большой шоколадный кот. Как она добилась возможности его сюда притащить? Неважно. — Слушай. Я не буду лезть. Но дам совет, потому что ты мне нравишься и потому что я в этой среде выросла. Лазаревы акулы. Все, вся семья. Даже вроде как безобидный золотой мальчик, который словно повесил на тебя ментальный GPS-трекер. Если он тебе нравится, а он тебе нравится, не спорь, заставь его переписать достаточно важной документации на себя до того, как ляжешь с ним в постель, включить в авторство и все такое. После будет поздно, после ты будешь «помощница, которая помогала, потому что ему нужна была только помощь». А вообще, лучше не связывайся с такими, как он. И как — уф, господи, даже говорить противно — Марк Соболев.

Стася повернулась.

А где-то внутри взвыла сирена. Та самая, которая три года назад опоздала, но сейчас она наконец-то начала реагировать.

Она не хотела обсуждать ни сирену, ни Марка, зато, вспомнив, что Кира сама из небожителей, прищурилась.

— Тебя Виктория подослала?

Кира засмеялась, умудрившись наполнить смех любопытством.

— Меня? Господи. Ланская со мной не разговаривает с тех пор, как я на приеме у ее родителей ушла кататься на лыжах вместо того, чтобы делать вид, что мы с ней подружки. Нет, меня никто не подсылал. Мне плевать на их тусовки и эти гранты вообще! Я вообще здесь, потому что мне двадцать девять а меня все равно сватают всем подряд: старым, молодым, с яхтами, с фондами, с тремя подбородками. Молодым на самом деле редковато. Мама составляла таблицы более выгодной продажи меня замуж. Я сбежала на Аляску, потому что сюда не долетают женихи. Только вертолеты с крабом. А мама получает хорошую сумму за мое участие в местных проектов, потому проект с отдачей меня какому-нибудь хрычу милостиво отложила. Вот и вся моя тайна.

Стася молчала. Смотрела на нее, на этот розовый градиент, на кроссовки под платьем, на человека, который делал отчеты в Paint и выращивал идеальные роговицы, забыв про них. Артур как-то между делом упомянул о ней, сказал, что она его конкурентка. Только вот судя по ее настрою конкурировать с Лазаревым Кира совсем не планирует. Отдавать должное за право находиться тут — максимум. Как, собственно, и Стася. По крайней мере раньше, до того, как потеря ее науки напомнила о ее любви к этой самой науке.

— Я здесь из-за бывшего, — вдруг сказала она.

Кира не пошевелилась, но ощутимо прислушалась.

— Он… все началось три года назад. Сначала все было хорошо, знаешь, как в фильмах. Даже слишком хорошо, как я потом поняла. А потом стало нехорошо, резко и навсегда. Я какое-то время надеялась, что все вернется к тому, что было вначале. Но было только хуже. — Стася неосознанно потерла запястья, на которых когда-то пришлось освидетельствовать синяки, после того, как Егор ее «просто не хотел отпускать делать глупости, потому что любит», когда она пыталась сбежать домой. — Потом он не понял, что мы расстались. Он ждал у подъезда. Он писал маме. Он знал, где я работаю, где учусь, где покупаю хлеб. Полиция сказала, что пока он ничего не сделал, они тоже ничего не сделают. Дима, ну, мой друг, о котором ты спрашивала, он сделал так, что меня стало трудно найти. Мы общались с ним редко, я знала, что он нашел какую-то крутую работу в крутом месте, и однажды, приехав на праздники, он застал меня… со следами, — Стася поежилась, — в общем-то, от встречи с Егором. Дима сказал: есть место, куда не попадет никакой Егор и куда не долетают вообще никакие сообщения, только надо доказать, что я сильна в своей области. Я написала свой проект за четыре месяца. На самом деле наработки у меня были давно… но как-то руки не доходили. И вот я тут.

Кира долго молчала. Потом осушила бокал.

— Вот же кусок свинины.

— Я никому не говорила, и даже от мамы скрывала, — прошептала Стася, пораженная тому, что поделилась со своей новой знакомой.

— Я тоже, — ответила Кира. — Про таблицы. Хотя их как раз и составляла моя мама, но я имею в виду, что больше никому не говорила.

Стекло отразило, как в зале Артур снял с плеча руку Виктории. Как что-то сказал матери. Как мать сказала что-то ему, и он не ответил. Как он пошел через зал, мимо инвесторов, мимо спирали, мимо Софии, к балкону. Виктория смотрела ему в спину с лицом, на котором тональный крем не мог замаскировать уже ничего. Эмоции не замаскируешь.

Стася увидела это в отражении и не обернулась. Пусть Кира думает, что она не обращает на это внимания. Пусть он тоже так думает. Она смотрела на сияние. И считала шаги. Двадцать. Он всегда останавливался у двери, никогда не входил сразу.

Дверь балкона открылась. И на волне резкого страха Стася выскочила в общий зал, даже не попрощавшись с Кирой. Пусть стоят там вдвоем, все такие загадочные и богатые. Зря она говорила с этой девчонкой, ой зря.

Стася была готова молиться, чтобы тот взгляд Виктории, полный недовольства и хищной ярости, относился к Кире, а не к ней.

Пусть лучше невеста Артура ее считает за мебель и обслугу, так спокойнее.

В какой-то момент Стася поняла, что Марк пропал еще за несколько дней до фуршета.

Не в смысле пропал — она ведь его видела в ресторане. В смысле перестал к ней подходить. Не звал в столовой, не появлялся в лаборатории Лазарева в свободные часы, не писал через корпоративку «Настенька, на пять минут». Стася заметила это на третий день и на четвертый после фуршета, а вскоре поняла, почему.