Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 109

А еще, совершенно неожиданно, ей пришло приглашение. Настоящее, на плотной бумаге, с тиснением, в конверте, который доставил парень в костюме, с таким лицом, будто нес бомбу. Она быстро пробежалась глазами по тексту.

«Артур И. Лазарев имеет честь пригласить А. Миронову».

Ниже мелко, от руки, тем самым ровным почерком с длинной палкой у «т»:

«Каждый ведущий специалист может пригласить одного человека. Мне некого. Если вам интересно — приходите.»

Она перечитала «мне некого» три раза. А потом узнала у Димы, что Соболев за прошедшие полгода приглашал на фуршеты дважды. Оба раза лаборанток. Обе после этого сменили лабораторию, первая и вовсе — вскоре покинула центр. София, судя по всему, стремится стать третьей попыткой.

Конечно, Стася пойдет! Как бы ей ни было плевать на все эти пафосные встречи, все же ее захватило общее любопытство о гостях и том, что на этих самых фуршетах происходит. А еще… она наконец-то увидит ту самую панорамную крышу.

Платье у Стаси было одно, черное, до колена, купленное еще до центра для защиты диплома. Она надела его, посмотрела в зеркало, сказала себе «нормально», побрызгалась малиновым щербетом и пошла наверх.

Ресторан под прозрачной крышей был похож на то, как в фильмах показывают жизнь богатых, только без монтажа: все сразу и одновременно. Сияние над головой, живой квартет, ледяная скульптура в виде двойной спирали ДНК посреди зала, вокруг которой стояли столы с едой, названий которой Стася не знала и не хотела знать. Пахло устрицами, деньгами, духами в количестве, которое хотелось разбавить водой, и очень холодным воздухом. Гости были такими, о которых Дима говорил «я его видел на обложке», и Стася узнала как минимум одного актера, игравшего супергероя. Он ел краба и выглядел уставшим и скучающим.

Артура она увидела сразу. Он стоял у ледяной спирали в темно-синем костюме-тройке, с галстуком того же цвета, и Стася, честно, не была готова к тому, что увидела.

В халате Артур был достоин звания доктор скукота. В костюме же он был… ну, как кто-то, на кого смотрят с восхищением и удовольствием. Синий ему несомненно шел, оттенял глаза и придавал всему образу такой легкий шарм. У Виктории точно есть вкус, и в одежде и в мужчинах.

Стоял Артур очень прямо и очень растерянно, словно ему сказали «стой здесь и улыбайся», но он умел только первое. Рядом с ним стояла женщина в серебристом, с фарфоровым лицом, и держала его за локоть так, как держат зонт. Его мать. Стася поняла это а не по лицу, а по тому, как женщина себя держала. Он пару раз упоминал ее, и стало ясно — она изысканная и требовательная.

— Ты пришла, — присвистнула Кира, возникнув сбоку с тарелкой. На ней было платье, короткое, черное и кроссовки. Около кроссовка с невозмутимым видом восседал Баунти. — Ну хоть кто-то живой, ну, кроме моего шоколадного друга. Пробовала морского ежа?

— Что?

— Я так и думала. Держи. — На тарелке лежало что-то оранжевое в раковине, похожее на язык. — Сбрызни лимоном, теперь ложечкой. Прямо так. Не бойся, это просто море.

Стася почему-то послушалась, зачерпнула, положила в рот. Это и правда было море. Соленое, странное, как будто ей в рот запихнули отпуск.

— Ого.

— А теперь икру. Нет, не на хлеб, просто с ложки. Ты в цоколе такого не увидишь, а тут все равно выкинут.

Они стояли у стола и ели икру с ложки (что подтверждало слух, бродящий по цоколю о занятиях небожителей), и это было первое за много недель, что Стася делала здесь просто так, без расписания. Кира рассказывала, кто есть кто: тот с бородой — сингапурский доктор Хан, представитель другого научного центра, и он явно приехал переманивать генетиков, вон та — амбассадор чего-то, вон те двое — блогеры, которых притащили «для молодежной аудитории», что казалось странным — центр ведь не был открыт для большой общественности. Они снимали ледяную спираль так, будто она могла обидеться. А Стася смотрела, где Артур.

Артура зажали японские инвесторы и, по всей видимости, к ним присоединился его отец. Мать держала его за локоть и что-то говорила, показывая на него рукой, как показывают экспонат, и Стася прочитала по губам «как молодой Маск», и увидела, как у Артура сжалась челюсть. Она уже знала это движение.

София тоже получила свое предложение, она обнаружилась у Марка. Точнее, на Марке: висела на его руке в чем-то блестящем, смеялась громко, а Марк улыбался, ямочками, всему залу сразу. А потом в поле его зрения попала Виктория Ланская в бордовом, с идеальными волосами и идеальным декольте, и Марк как-то очень естественно и легко отделился от Софии, как отделяется пленка с апельсина, а через минуту уже целовал Виктории руку, склонившись ровно настолько, чтобы это выглядело галантно, но не подобострастно. Виктория смеялась. Артур стоял в трех метрах и, кажется, этого не заметил. Или заметил, и ему было все равно, что для Стаси было еще интереснее.

София осталась одна с бокалом. Постояла. Посмотрела вокруг. И пошла к Артуру.

Стася смотрела, как будто это был сериал, Кира стояла рядом и явно занималась тем же самым, только вот откровенно усмехаясь. София дождалась, пока хватка матери Лазарева ослабнет и мужчина попытается от нее отделиться, подошла, встала рядом, что-то сказала, наклонив голову, тронула его рукав. Артур не повернулся. Она сказала еще что-то, засмеялась, положила руку ему на предплечье. Артур посмотрел на руку так, как смотрел на каплю ее горячего шоколада у термоса. Потом поднял глаза, обвел зал, нашел взглядом Стасю у стола с икрой и, не сказав Софии ни слова, шагнул в ее сторону. Просто пошел. Оставив на середине фразы инвестора, мать и Софию с рукой в воздухе.

София посмотрела на Стасю. Потом на его спину. Потом на Стасю. И лицо у нее стало таким, что Стася поставила ложку — на всякий случай, чтобы показать, что она безопасна и безоружна, — а после и вовсе отступила на шаг.

— Вы здесь, — отметил очевидное Артур.

— Вы меня пригласили.

— Да. — Он помолчал. — Спасибо.

— За что?

— За то, что пришли. Мне нужно было… — он посмотрел через плечо на мать, которая что-то говорила инвесторам с извиняющейся улыбкой. — Мне нужно было иметь возможность куда-то отойти.

— Я подставка для побега?

— Вы… точка выхода.

— Это одно и то же, Лазарев. Синий вам идет, — сказала она вдруг, потому что это было правдой, а правду в этот вечер говорить было легко. Может, из-за икры.

Он посмотрел на нее так, как будто она сказала что-то на языке, которого он не знал, и не смог загуглить.