Страница 32 из 109
А сейчас она сидела со своим личным (а не библиотечным) «Крампусом» Брома в обеденный перерыв, ела из контейнера рис с курицей, который сварила сама на цокольной кухне, и следила за тем, как рогатый бог рождества разносит городок. В детстве они с братом читали подобное вслух друг другу под одеялом с фонариком. Ему было страшно, она говорила, что ей тоже, чтобы не было обидно. Но они все равно читали. В новую жизнь Стася вступила с его привычкой: бояться, но читать дальше.
И с еще одной: чаще оборачиваться на шаги в коридоре. Но это уже не от брата. Это от другого человека, который три года подряд учил ее, что шаги за спиной это не всегда мимо.
Стася проморгалась, загребла ложку риса, с удовольствием отправила в рот и всем своим естеством углубилась в чтение.
— Настенька! — Марк вошел в гостиную так, как входят в место, где никогда не были и не собирались: брезгливо оглядев диваны, чайник, стеллаж и ее с книгой одним взглядом, в котором читалось «как мило», где у «мило» есть свои кавчки. Он посмотрел на обложку Брома, на рогатого, на кровь, и чуть заметно сдвинул брови, как смотрят на брошенный мимо урны фантик. Потом вдруг наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, словно он всегда так делал и это было в порядке вещей. Сердце было замерло, но тут она увидела, как дернулся его нос. Реакция на ее запах — малиновый щербет. Он всегда так морщился, а она всегда надеялась, что показалось. Как вообще можно не любить запах малины? Это как не любить щенков, или котят. Как говорят в народе — у таких людей нет сердца.
— Я тебя искал. Слушай, у меня тут акне, ну, исследование по акне, помнишь, я говорил? Надо набросать пару идей к четвергу. Чисто набросать, ты же у нас генератор базы, а я доработаю. Посидишь вечерком, придумаешь идеи для исследования? Часика два?
— Соавторство? — спросила она. Сама не поняла, откуда взялось это слово. Оно как будто пришло из чужого почерка, потому что если она начинает проект с идей, а он дальше подхватывает, а она правит… — это соавторство.
Марк засмеялся. Мягко, тепло, как смеются над ребенком, который спросил, можно ли ему за руль.
— Ну какое соавторство, Настенька, это же наброски. Идеи. Ты же наш маленький гений, тебе это ничего не стоит. А потом, конечно, когда выйдем на серьезный уровень…
— Другие хотя бы обещают это, — раздался голос от двери. Соболев поморщился еще сильнее, словно ему под нос вылили ведро духов Стаси. Ну или наложили чего-то коричневого и «ароматного».
София — та самая, что сейчас ассистирует Соболеву. Она стояла с кружкой и смотрела на Стасю с выражением, которое Стася не могла разобрать: то ли жалость, то ли злорадство, то ли «добро пожаловать в клуб».
— Простите? — спросила Стася.
— Ничего, — София пожала плечами и ехидно улыбнулась. — Я восхищаюсь, вас вон зовут, «маленький гений». Ради вас даже спустились… сюда. Это точно войдет в историю.
Марк обернулся к ней, и лицо у него на секунду стало другим, не теплым, а раздраженным и быстрым, как у человека, у которого две встречи назначены на одно время.
— София, вы что-то хотели?
— Чаю, — сказала она и действительно пошла к чайнику.
Марк снова повернулся к Стасе. Улыбка вернулась на место, как ставят обратно упавшую рамку с фото.
— Так что, посидишь после работки?
Стася проморгалась, словно какая-то пленка застила ей глаза, а звук доносился из-за бронестекла, а потом проморгалась еще раз…
Он никогда не спрашивал, почему у нее именно эти духи, хотя ладно, он не мог знать важности. Но он ни разу не спросил, что она читает. Он ведь даже не знал, что ее зовут Стася. Он видел спасательный круг, и круг был удобный, и круг плавал сам.**
**[Прим.автора:И вот тут, дорогой друг, наконец-то случилось то, что мы ждали с первой ее главы. Что-то в девушке щелкнуло. Не громко. Так щелкает выключатель в комнате, в которой ты давно сидишь и думаешь, что видишь, а на самом деле сидишь в темноте и все себе придумала — озаряюще. Она увидела гостиную, продавленный диван, откровенно усмехающуюся Софию у чайника, которая наверняка уже сделала вывод, что Стася спит со своим начальством. И, наконец, Марка, наклонившегося над ней с тем же лицом, с которым он наклонялся над пробирками, что реакция пойдет сама по себе. Полгода. Ночные правки. Записочки в карман. «Наш маленький гений». «Мы же не чужие». Стася Соболева, звучит же… Она наконец-то поняла, что звучит это как мечта школьницы, или тема, которую действительно стоит обсудить с психологом. Поняла и проснулась. Не до конца, конечно, из-под влияния нарцисса так просто в один прыжок выйти может не каждая. Но проснулась.]
— Посижу, — спокойно ответила она, потому что еще не умела не соглашаться, но была готова учиться. — Только идеи будут в моем блокноте. Не в вашем.
— Как скажешь, — легко согласился Марк, потому что ему было все равно, чей блокнот. И ушел.
София налила чай, села на второй диван, посмотрела на нее поверх кружки.
— А я то думала, почему он на мои намеки не реагирует, так дело в вас, — девушка покачала головой, закатила глаза. — Вы правда думаете, что он вас куда-то возьмет? Аккуратнее, если он захочет заменить любовницу, он может вас просто вышвырнуть, чтобы не маячили.
Стася не ответила. Она открыла Брома на нужной странице и стала читать дальше. Как всегда. Бояться и читать дальше.
Даже не задумавшись, почему именно сейчас она вдруг научилась не тратить энергию на бесполезные разговоры с ничего для нее не значащими людьми.
На «Генезис Фарм» надвигался ежеквартальный, на этот раз — зимний фуршет. Небожители и те немногие обитатели цоколя, которые надеялись на приглашение, возбужденно обсуждали наряды и гадали, кто из особенных гостей на этот раз посетит их центр.
Три дня подряд над центром гудели вертолеты, постепенно привозящие гостей, а грузовые дроны, похожие на летающие холодильники, садились на площадку у бокового входа так часто, что Лорд Генри перестал комментировать и просто нахохлился в клетке с видом «я вам потом все выскажу». В цоколе говорили, что везли устриц с французским именем, краба, икру, шампанское, тоже с французским именем, и лед. Отдельно лед. Стася не понимала, зачем везти лед на Аляску, но Дима объяснил, что это специальный лед, для скульптур, и что за него, наверное, заплатили как за ее образование. Стася не стала уточнять, сколько стоит ее образование, потому что не знала.