Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 101 из 109

Корнилов выключил запись.

Стася сидела, вцепившись в подлокотники. Она помнила ту ночь. Искры из центрифуги, запах паленого пластика, аварийные лампы. И то, как Лазарев дернул ее назад, прижал к себе и то, что было после.

— Коваль хотел, чтобы вы от нее отказались, — сказал Корнилов, глядя на Лазарева. — Но не на того поставил.

— Он не знал, что Артур Игоревич теперь читает не только факты, — тихо сказала Стася. — Но и людей.

Лазарев посмотрел на нее, и в его глазах было что-то такое, от чего ей захотелось немедленно спрятаться под стол.

— Госпожа Фетисова выложила все, — продолжил Корнилов. — Записи, переводы на ее счет, переписку. Она надеялась, что это ей обеспечит возможность остаться в центре. Но не вышло, она все-таки украла. — Он развел руками. — Протокол есть протокол.

— А Коваль? — спросила Стася.

— Под арестом в своих апартаментах. Доступы отозваны, охрана у двери. Завтра утренним рейсом в Анкоридж, а там им займутся. — Корнилов взял новый мандарин и задумчиво повертел его в пальцах. — Кстати, пока мы разбирались, всплыло еще кое-что. Но об этом позже. Я жду одного человека, который должен прийти и кое в чем признаться. Он пока собирается с духом.*

*[Прим.автора: Пока Стася с Артуром слушали запись, а Корнилов мучил несчастный мандарин, дорогой друг, мы с тобой ненадолго заглянем туда, куда никто из них заглянуть не мог. В апартаменты Олега Коваля. Это было единственное помещение в центре, где стены обшили деревом, а не композитом, и где стоял запах дорогого одеколона с хвоей. Олег не спал сидел перед погасшим монитором, у которого отобрали доступ, и смотрел на фотографию в рамке на столе. На ней была молодая темноволосая женщина с болезненно бледным лицом, которая смеялась так, будто знала какую-то тайну. Ее звали Елена. (Нет, не та Елена, которая Войт и Железная Рука. Я знаю, в этой книге и так избыток тезок, но жизнь, к сожалению, не согласовывает имена с рассказчиками.) Елена умерла четыре года назад от прогерии, редчайшего генетического заболевания, при котором тело стареет в десять раз быстрее нормы. Ей было сорок девять. Выглядела она на восемьдесят.

Олег Коваль не был злодеем из комиксов. Он был человеком, у которого, как он считал, украли жизнь. Двадцать лет он разрабатывал вектор для лечения саркомы, и проект закрыли на пороге клинических испытаний, потому что холдинг Игоря Лазарева перетянул на себя внимание и финансирование центра. Модная тема, борьба со старением, пятнадцать процентов. Финансирование отобрали уже второй раз и снова из-за Лазаревых. Половина того, что он рассказывал Стасе, была правдой: Лазаревы действительно похоронили дело его жизни. Вторая половина, про близнецов, бывшую жену и детей, которые говорят «а ты кто», была сочинена за одну ночь, когда он прочел досье Стаси и наткнулся на слово «близнец».

Сначала он хотел ее соблазнить. Мужчина под шестьдесят с перстнем и одеколоном, да. Глупость, которую он потом так и не осознал, ну да ладно — порадуемся, что хоть у кого-то высокая самооценка. Потом пробовал купить. Потом узнал, что она помогает Вениамину с последствиями развода, и понял, куда давить. А при Артуре нарочно клал руку ей на плечо, нарочно звал к себе с несчастным лицом, нарочно шептал «никому не рассказывать», чтобы гений начал подозревать то, чего нет.

У него был зашифрованный канал связи с представителями «Sino-Swiss Bio» в Цюрихе. Швейцарцы обещали ему собственную лабораторию и полный карт-бланш, но требовали входной билет, готовую формулу. И Коваль знал, у кого ее можно украсть.

А самое главное — магнитная волна. Много лет назад, еще работая рядом с Лазаревым-старшим, Олег однажды подумал, как было бы хорошо просто взять и забрать эту наследственную гениальность. Просто так, в шутку, мечтая. Иногда искал про такие возможности, как ищут в интернете виллы, на которые никогда не накопишь. И однажды нашел статью человека, утверждавшего, что поменял местами кошку и собаку с помощью магнитной волны определенной конфигурации. После эксперимента собака научилась запрыгивать на стол, а кошка начала выполнять команды. Все сочли автора статьи сумасшедшим. Все, кроме Олега Коваля.

Олег убеждал себя, что делает это ради людей. Что Лазаревы продадут формулу только миллионерам, а он выпустит ее для просто богатых. Ну, выходит — почти для всех. Что назовет одну из линий в честь Елены. Что готов подставить девчонку из цоколя ради миллионов, но не только денег на его счетах, но и миллионах тех, кого препарат спасет. И параллельно, в тех местах души, куда сам предпочитал не заглядывать, планировал, какой купит себе дом на Женевском озере, какой яхтой будет владеть и какое лицо будет у Игоря Лазарева, когда тот узнает, кто теперь первый.

Он смотрел на фотографию жены и думал, что у него остался последний козырь. Небольшая закладка в системе климат-контроля, которую он установил на всякий случай.]

Сирена взвыла через два часа после ареста.

Резкая и визгливая, будто где-то под полом наступили на хвост гигантскому коту. Стася и Лазарев корпели в B-14 над расчетами. Свет над головой мигнул, переключился на аварийный, и механический женский голос заговорил из всех динамиков сразу, заглушая гул оборудования:

«Внимание. Критическое повышение давления в контуре охлаждения криохранилища Сектора „4“. Протокол „Альфа-Лок“ через сто восемьдесят секунд».

Это криохранилище находилось за стеной B-14. Неделю назад, когда директор заморозил «AR15», а Артура подписал под «Эпидерму», они перенесли туда все физические носители. Образцы, резервные диски с расчетами, три планшета и тот самый лист, исписанный двумя почерками. Корнилов сказал, что там надежнее всего: двойная бронедверь, автономное питание, система защиты, которую не взломает даже Дима. Ну, или Дима сказал, что не взломает, а Корнилов поверил.

— Носители там, — сказал Лазарев и уже вставал.

Стася схватила его за рукав халата.

— Вы туда не пойдете!

— Там все. Образцы, расчеты, лист. Если клапаны заблокированы, фреон заполнит хранилище за три минуты, и через пять там будет минус сто. Все пропадет. Это работа всей моей жизни!

— А вы — вся моя! Я вас одного не пущу! — выкрикнула Стася.

Сирена выла, красный свет мигал. Голос из динамика отсчитывал: «Сто пятьдесят секунд». А они стояли посреди лаборатории, и Стася держала его за рукав, смотрела, как у него меняется лицо. Как в его глазах что-то вспыхивает, гаснет и вспыхивает снова, ярче.