Страница 60 из 67
— Погоди, Ильин, не переберебивай. Так вот. Легко быть боссом и всё решать. А тут, значит, лето, жара, в офисе на десять квадратных метров сразу четыре человека; работают то со смежниками, то с населением; в кабинете вечно толпа. Решила она попросить у начальника кондиционер, а то уже просто невозможно! Дышать нечем. Зашли они с коллегой к боссу, озвучили просьбу, а он подумал немного и, разумеется, отказал. Красиво сославшись на то, что планы по закупке техники составляют в начале года. А на дворе лето, ну куда уже? А она давай руками махать, возмущаться — в пределах разумного, конечно. И вдруг, как в кино, от её сарафана с треском отрывается бретелька и открывается грудь! Начальник смотрит на неё очень внимательно, не стесняясь, и говорит:
«Всё равно нет».
Меня разбирает смех. Только эта девочка умеет так красиво рассказывать совершенно нелепые, веселящие меня истории. И я обожаю её за это. Ева поправляет волосы, ещё раз вытирает слёзы с лица. А я тянусь к её щеке. Легонько касаюсь.
— Я в тебя влюблён, Ева Красинская. И не знаю, что теперь с этим делать.
Смущается, а я весь горю.
— Ты меня совсем не знаешь, Лев Ильин.
— Но того, что мне известно, вполне достаточно, чтобы потерять от тебя голову. Спроси Валентина, он подтвердит.
Ева изо всех сил строит важную мину. Сжимает губы, отворачивается. И всё равно не может не улыбнуться.
— Ладно, можешь любить меня, Лев Ильин, я разрешаю.
Это мило, и я улыбаюсь.
— Степаныч, — свистнув, щёлкаю пальцами. — На сегодня я её забираю.
— Раскомандовался, — ещё раз красочно закатывает она глаза и идёт умываться.
Послушно жду у туалетов. Мне становится легче, отпускает, как будто обезболивающее подействовало. Когда она возвращается, мне хочется схватить её в охапку, прижать к груди, расцеловать. Но я сдерживаюсь. Опасаюсь снова всё испортить.
Степаныч бубнит о том, что на оплату за сегодняшний день Ева может не рассчитывать. Но мы оба не обращаем на это внимания и маленькими шажочками движемся к новой цели: быть вместе.
Открываю для неё дверь, пропускаю вперед. И всё вроде бы неплохо, до той поры, пока мы не оказываемся на стоянке. Девочка притормаживает.
Ну вот какого дьявола я повёл себя как скотина? Теперь до старости за свою страсть не отмоюсь.
— Как насчёт того, чтобы поехать на такси? — читаю её мысли.
Кивнув, Ева молча смотрит перед собой. Я тычу в приложение. Затем решаюсь на ещё один важный разговор.
— Ладно, Ева. Если ты боишься меня, то я… — Это тяжело произнести, рот будто скотчем стянуло, и я практически выталкиваю из себя слова: — Я с тобой не поеду. Отступлюсь. Будет так, как ты захочешь.
Она молчит с минуту.
— Дело не в этом. Я не боюсь тебя, Ильин. Просто есть моменты, которые пара должна решать вместе. Как то, например, где будет их первый раз, понимаешь? Согласна, моя вина тоже есть, и если вернуть всё обратно, — она вздыхает, — то я могла бы обозначить свою позицию чётче, а не жаться к тебе, стонать в ответ, произнося «нет», но при этом страстно отвечая на поцелуй. — Ещё один вздох. — Так много всего и сразу. Я благодарна тебе за брата, и Валентин меня стал порядком раздражать, я вчера его еле выставила. Но впредь, пожалуйста, давай решать такие моменты вместе.
— Хорошо, — соглашаюсь.
Я кажется не дышал всё это время.
— Понимаю, что ты привык…
— Плевать, к чему я привык.
— Ладно, — теперь она принимает мои слова.
— Я могу отвезти тебя к Насте?
Ева начинает улыбаться, от этого грудь обдаёт теплом. Она тоже соскучилась.
Усадив свою девочку в такси, стараюсь особо не прикасаться к ней. Дабы не пугать. Держусь на расстоянии. Но не могу не смотреть на неё. Сажусь на заднее, к Еве.
Постоянно изучаю взглядом её красивое лицо. Мне достаточно просто быть с ней рядом. Неужели всё у нас будет хорошо? Неужто повезёт хотя бы в этот раз? Даже не верится. Кажется, она приняла брата обратно, возможно, поверила мне. И так любит мою дочь… Она тоже смотрит на меня. Красные пятна от слёз почти исчезли, в окно такси светит послеполуденное солнце. Она прекрасна, и я сделаю всё, чтобы она была счастлива. На полпути к дому, Ева улыбается мне и сама тянется к моей руке. Сердце горит любовью. Алым пламенем. Чувствую себя мальчишкой.
В кармане пиджака вибрирует телефон, он своим писком мешает смотреть на Еву. Просто хочу заткнуть его, на ощупь выуживаю из кармана.
На том конце Алекс.
— Что надо? — улыбаюсь, переплетаясь с ней взглядами.
— Ты, главное, не волнуйся, Лев, и обещай, что никому больше нос ломать не станешь.
— Что случилось? — настораживаюсь.
Слушаю нехотя, отвернувшись от Евы.
— Ирина пыталась осесть у тебя в доме, твоей матери это активно не нравилось, мол, какая-то коллега постоянно ошивается…
— Ближе к делу.
— Она позвонила мне и, узнав, что, несмотря на аферу и обман с документами, мы с тобой смогли найти общий язык и не разругались, похвасталась, что
сообщила твоей матери правду.
— Какую правду? — Внутри холодеет, и я становлюсь тупее.
— Правду о том, что Ева не настоящая мать Насти, а случайная, и что настоящая — она. Но самое страшное уже позади. Врачи контролируют ситуацию. Твоя мама пока ещё в больнице, но она жива.
— Что?! — хриплю, сжимая корпус телефона.