Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 67

— Мужик, ты вообще кто?

— Я будущее вашей сестры. У меня есть ещё замечательная дочь, но об этом позже. У нас, Дмитрий, возникла проблема. Ваша сестра вас ненавидит, и всё бы ничего, если бы и я, и вы не понимали, что делает она неправильно. Пусть бы и дальше дулась и пряталась, но ведь вы в своё время поступили по совести и спасли не только свою семью, но и ни в чём не повинных девочек.

— Неправда! — Брыкается Ева. — Пусти, львиная твоя задница, ненавижу обоих!

Дима опускает голову, расстроившись. Думаю, он тоже переживает. Не каждый день сажаешь батю в тюрьму по такому постыдному обвинению. Это ведь не воровство и даже не махинации. Это позор до пятого колена.

— У вас есть доказательства, Дмитрий, правда? Вас до сих пор мучает совесть, всё же вы разрушили собственную семью. И вы носите их с собой, ну же, покажите это сестре. Продемонстрируйте, кем на самом деле был ваш отец.

— Не хочу я ничего смотреть.

Я крепко держу её, с силой. Она должна пережить это, а не кутаться в кокон. Хватит уже, добегалась.

— Почему ты не пришла ко мне? Зачем прятаться?

Дмитрий щурится, он умный парень, всё понял.

— Потому что ты уничтожил Красинских ради своей девушки!

Я держу её двумя руками, Ева выворачивается, но ей просто надо увидеть своими глазами. Думаю, подсознательно она смирилась. Но должна знать всё.

— Ева, ты хотя бы представляешь…

— Покажи ей, Дима. — Удерживая брыкающуюся девушку, я почти перетаскиваю её на свои колени.

Хорошо, Степаныч не зовет охрану. Этот мужик мне начинает нравиться.

Евин брат достаёт телефон, долго лазит по папкам, и я оказываюсь прав. Это чистая психология. Конечно, у него есть доказательства того, что он запер своего отца в тюрьму не просто так. Ему тяжело, и иногда он себя уговаривает.

Бедная моя девочка. Дима разворачивает телефон экраном к ней.

— Я с тобой. — Глажу её по голове.

Ева нехотя поворачивает голову к мобильнику брата. Даже мне противно. Это видео напоминает о том, что некоторые людские пороки и секреты должны быть обнародованы, чтобы остальным не приходилось страдать. Там несколько маленьких кусочков, но и их достаточно, чтобы, разрыдавшись, Ева Красинская упала мне на грудь.

— Спасибо, — отвечаю брату шёпотом и глажу её, обнимая. — Я позабочусь о ней.

— Я не знал, что она здесь, — сокрушается брат.

— Понимаю. И не обвиняю.

— Я бы пришел за ней.

— Теперь у неё есть я.

Продолжаю её гладить.

— Мне кажется, я знаю вас. Вы Ильин. Мы встречались в начале года на международном форуме.

— Точно.

Дима качает головой и, скрестив руки на груди, вздыхает. Видно, как сильно брат переживает за сестру.

— Я не хотела в это верить, — подвывает малышка, прижавшись ко мне.

— Всё будет хорошо. Просто доверяй своему брату.

— Дед будет рад, — качает головой Дмитрий, сжимая губы, огорчаясь, — что ты здесь, а не где-то там. Чёрт, мы были уверены, что ты веселишься. Ты же звонила, и мы решили, что всё в порядке, — осматривает её. — Ты изменилась.

Продолжаю гладить Еву по голове, и все мои чувства концентрируются в груди, превращая сердце в огромный горячий шар. Ей плохо, но мы с её братом в данный момент провели хирургическую операцию, удалили опухоль.

— Да, она изменилась, Дмитрий, и теперь любой, кто захочет навредить ей, будет иметь дело со мной.

Шмыгнув носом, Ева задирает голову, заглядывая мне в лицо.

— Кажется, у тебя появился свой царь зверей, — грустно усмехается Дмитрий, выпрямляется, тянет руку через стол, касается её плеча.

— Да уж, — бубнит Ева мне в грудь, — от него не спрятаться, не скрыться.

* * *

Ева ещё долго, тяжело и мучительно переживает этот страшный для неё момент. Я терпеливо жду. Не знаю, который час, да и неважно это. Поддерживаю как могу. Буду сидеть рядом сколько потребуется. Давно отпустил с коленей, больше не держу, но она не уходит. Сидит на соседнем стуле, подперев голову и придерживая её руками.

— Роза, принеси воды, пожалуйста, — окликаю официантку.

И та, понимая, что здесь происходит нечто серьёзное, на удивление быстро подчиняется. Ева пьёт по маленькому глоточку, я снова глажу её по голове.

Дмитрий тоже здесь, он берёт в руки телефон. Шмыгнув носом, моя красавица поднимает голову. Я вижу тревогу в её глазах. Сейчас важно только одно: чтобы ей стало полегче. Тяжело принять, что человек, которого ты любил, оказался подонком. Но Ева, кажется, задумалась о чём-то ином.

— Дима, поговори, пожалуйста, с Валентином.

Они с братом смотрят друг на друга. И он соглашается помочь. С родственниками всегда так: с ними можно разругаться вдрызг, и они же поддержат в самую тяжёлую минуту.

— Тогда я отъеду, нужно выяснить с этим «героем», чтобы не вздумал писать заявление.

— Благодарен тебе за помощь, Дима. Но за свой поступок готов понести наказание. В конце концов, именно я ударил его. Тюрьма так тюрьма.

Несмотря на грусть, Ева забавно закатывает глаза и снова смотрит на брата. А Дима обращается ко мне:

— Он к Еве сто лет неровно дышит, но вот эти скользкие методы мужчину не красят. Попробую разобраться.

Кивнув, беру его сестру за руку и заботливо потираю пальцы. Они холодные. Пытаюсь согреть.

— Тебе надо на работу, — шепчет Ева, когда Дима уходит.

Мне приятно, что после всего мы уже хотя бы разговариваем. Столько навалилось на эти хрупкие плечи. Хочется обнять, пожалеть. Не помню за собой подобного по отношению к женщине. Обычно это касается Насти, но не моих любовниц. Хотя какая Ева любовница, она уже часть нашей с дочерью жизни. Очень быстро влилась в неё, как тут и была.

Мы поворачиваемся друг к другу.

— Я не вернусь сегодня на работу. Буду с тобой.

Ева вытирает кулачком щёки. Совсем как Настя. Это заставляет меня улыбнуться. Представляю, как сильно обрадуется моя дочь, когда Ева снова появится на нашем пороге.

— Ясно, Лев. Начальником быть легко, можно всеми командовать и не бояться, что тебя уволят. Можно не ходить. У меня подруга есть, ну та, с которой живу и которой планировала отправить твои документы.

— Ева, — усмехаюсь я.