Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 56 из 67

— Я даже не злюсь на тебя, Алекс, вот честно. Ты настолько меня разочаровал этим своим гениальным решением, что я даже не злюсь.

Хрущу костяшками.

— Помощь другу — это праведное дело. А вдруг бы она оказалось аферисткой? Теперь мы все знаем, что Ева замечательная и достойна быть твоей постоянной девушкой.

Вздыхаю, двинуть бы ему ещё раз, но лежачих вроде как не бьют. В кабинет влетает взлохмаченная секретарша и, смутившись, глядя на раненого Алекса, объявляет, что у нас горит склад.

Я недоумеваю, смотрю то на него, то на неё.

— Ты спал с моей секретаршей?

Алекс сужает глаза, нахмурившись и по-прежнему прижимая полотенце к лицу, согласно кивает.

Я закатываю глаза.

— Спал ли я с твоей Анастасией? Ну разве что совсем чуточку.

— Это как? — Наклоняя голову к плечу, снимаю пиджак со стула.

Надо деть куда-то энергию.

— Во время нашей совместной командировки в Северодвинск ей стало грустно и одиноко, я лишь немного её развлёк, — машет рукой. — Ой, да это давно было, просто ей, видимо, так понравилось, что она до сих пор забыть не может.

Запрокинув голову и прижимая полотенце, Алекс ухмыляется.

— Сплошное благородство, друг, сплошное благородство, — ёрничаю я, надевая пиджак.

Алекс кивает, затем, будто спохватившись, спрашивает:

— Так что там за Валентин?

Я ничего не отвечаю. Только нервничаю. Пытался ей звонить, она берёт трубку, но разговаривает так, словно ей из магазина на диване звонят. Как малолетний лопух думал написать ей сообщение. Снова извиниться. Трижды стирал и снова набирал. Решил заехать на обеде и поговорить лично.

До машины мы с другом идём молча.

— Куда мы едем? — нудит Алекс, прижимая затылок к спинке переднего сиденья.

Автомобиль веду я.

— В кафе, где работает Ева.

Алекс громко стонет.

— Думал, ты повезешь друга в травмпункт. А ты всё любовью занимаешься.

— Дело не в этом, Алекс, я просто хочу настроить определённые отношения. Нужно кое-что выяснить. Спокойно поговорить.

Конечно, я не стал рассказывать другу, что натворил на заднем сиденье этого самого автомобиля. Никогда я не буду обсуждать свою женщину, тем более в таком ключе. Это наше с Евой дело. И только мы с ней решим, как нам быть. Пусть предатель Алекс думает, будто дело всё ещё в том, что я ей не поверил насчёт фотографий.

Притормаживаю возле центрального входа в забегаловку. С чего я взял, что она здесь? Мне её сдала Роза.

Машин на стоянке мало, но одна, довольно дорогая, меня настораживает. Чуйка срабатывает моментально. От догадки слегка тошнит.

— Напоминаю, что у нас горит склад, — вклинивается в мои раздумья Алекс.

— Твоя любовница уже вызвала пожарных, всё будет хорошо, друг, не пессимистируй.

Алекс откладывает в сторону полотенце, решив идти так. Смотрю на синие круги под глазами и хмурюсь, присвистнув.

— Правильно сделал, что убрал полотенце сейчас, а не в моём кабинете, у Анастасии случился бы инфаркт.

— Хватит подкалывать, твоя секретарша замечательная девушка, но я свободный ветер, и ты об этом знаешь. Мне партнёр не нужен.

— Вольный ветер с фиолетовыми кругами.

— Очень смешно. Если мой нос срастется неправильно, то …

— То я сломаю его ещё раз, — широко улыбаюсь, а Алекс щурится и открывает для меня дверь.

В кафе мы заходим одновременно. Посетителей почти нет. У стойки моя богиня. Я моментом расцветаю в улыбке, никого не замечая, кроме неё.

— А вот и Валентин, — комментирует Алекс.

Настроение портится. Что этот петух здесь делает? Они что, вообще не расставались? Вечером он остался у неё или поехал к себе? Господи, от этой мысли хочется сломать Алексу нос по новой.

— Лев, рад вас видеть, — разводит он руками.

Этот оптимистичный придурок что, совсем ничего не понимает? Или он настолько хороший человек, что я на фоне него просто унылое, злопамятное говно?

— Не могу сказать того же самого о вас, Валентин. Я так понимаю, мы с вами на одну и ту же женщину претендуем.

Валентин заливается дружелюбным смехом. Тоже мне кот Леопольд и давайте жить дружно.

— Ну что же вы так прямо, Лев. Посмотрите, Евочка вон смутилась.

Ева, к слову, кинулась работать работу и нас как будто не замечает.

— Я думал, тебя уволили, — шепчу ласково.

— Степаныч снова принял меня обратно. При условии, что ты перестанешь ходить в это заведение. Так что прошу тебя, Лев, уйди отсюда, пожалуйста.

Она выглядит несчастной и невыспавшейся. Я надеюсь, она уставшая, потому что так же, как и я, страдала всю ночь, а не с этим Валентином развлекалась.

Повариха зовёт мою девочку на кухню. Алекс удаляется изучать пальму в углу. А мы остаёмся один на один с этим олухом.

— Давай напрямую, Лев. Я эту девочку давно забил для себя, — начинает он довольно дипломатично. — Знал её ещё до событий с её отцом, часто бывал в гостях, нас многое связывает, — обращает на себя внимание Валентин. — Теперь вернулся, чтобы всё наладить. Я понимаю, ты на что-то рассчитываешь. И я тебя не осуждаю. Потому что мне ли не знать, насколько она умеет быть ласковой. Я хорошо помню, как сделать ей хорошо. Мы провели не один час в постели. Я даже вкус её помню… — подмигивает, — если ты понимаешь, какой именно вкус я имею в виду.

Ничего не отвечая, чувствую, как сильно сводит челюсть судорогой. Над башкой что-то сгущается, тёмно-багровой пеленой затягивая остатки мозга и здравого смысла. Заношу кулак и со всей силы бью. Валентин падает на пол как подкошенный. Кажется, я сломал ещё один нос.

* * *

— Валик! — Кидается к пострадавшему моя случайная мать.

И начинает кудахтать над раненым, как заботливая курица. Мне это активно не нравится. Она должна меня так касаться, меня разглядывать, за меня переживать.

— Плохой знак, — оценивает ситуацию Алекс, намекая на излишнюю заботу Евы по отношению к этому лбу.

Друг подходит ближе ко мне, и мы с ним переглядываемся. Я и сам понимаю, что всё это нехорошо. Я всё ещё зол и дышу полной грудью. Сломать бы этому хитрому жуку челюсть вдогонку.

— Валик, господи, ты головой ударился, у тебя тут… ой, ой, как же плохо.

Она бросается на колени, начинает щупать этого идиота. Охать, ахать, бегать за полотенцами и перекисью. Искать врача и причитать, будто кончина двухметрового жлоба это прям конец света.

Закатываю глаза, стараясь изо всех сил сострадать. Валентин сам виноват. Наговорил мне всякой ерунды, вот я и расстроился.