Страница 55 из 67
Глава 16
— Я пойду. — Открывает тихонько дверь моя девочка.
Ставит ножку на землю, демонстрируя безразличие. И это после близости. Ведь уйдёт же, и не будет её. Остановить бы… Сказать, что хотел бы ненавидеть за те фотографии, ведь логично же, но не получается. Тужусь не доверять, а вместо этого обнять хочется. Быть отдельно больше нет желания. Когда её не стало у меня в доме, я превратился в тупого и нервного хама. Стал слабым, будто зубы вырвали.
Ева медлит, при этом бледная, как скатерти в её третьесортном кафе. Даже если мне удастся когда-то вымолить прощение за то, что не поверил ей, как я буду в глаза смотреть вот за такой первый раз? Она ведь не просто так к окну жмётся. Она боится меня. Маньяк доморощенный.
Вдруг решила, что я всегда такой неадекватный? Грубый, жестокий и бешеный? Мужчина не должен сомневаться в своих действиях. Принял решение — отвечай. И вроде бы всё просто. Но с Евой не получается.
Наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида, и Ева быстро отводит свой. Уходит, хлопнув дверью.
Матерюсь.
Нельзя сидеть, не время ждать. Уже натворил дел. За Ирой я долго и красиво ухаживал, а тут будто с цепи сорвался. Тупая неадекватность.
— Ева! — зову как можно увереннее.
Она даже не оглядывается.
— Лев, мне надо просто подумать. Я хочу побыть одна.
Иду за ней. Плохой знак.
Очертания её хрупкой фигурки, её красивые блестящие волосы, её печальные глаза и идеальный профиль с грустным выражением на лице заставляют раненым зверем плестись по следу. Сам натворил, никто не виноват. Она же смотрела на меня, горела. А теперь будто фитиль свечи слюной потушили, один дохлый дымок и остался.
— Ева, — хриплю по новой.
— Ну что ты заладил, в самом деле? — Оборачивается возле железной двери в подъезд.
Она выглядит разбитой и несчастной. Куда делась моя боевая девочка? Неужто я сломал её? Читал, что женщины очень тяжело переносят подобные вещи. Чёрт меня дери, но я ведь не по-настоящему, я был уверен, что она тоже за, просто обижается. Расслабится, и всё у нас получится. Совсем запутался. Захотелось вернуться в кафе и отоварить Алекса по морде. Впрочем, на него мне сейчас наплевать. Главное — Ева.
Изначально, когда на др этот пёрся, хотел ей заявить, что подобные вещи не прощают, а потом увидел нашу с Настей случайную мать на расстоянии вытянутой руки и завис, понимая, что на фиг мне не сдались эти документы. Ну потеряю деньги, ну и что? Новую Еву я где возьму? Она дороже любых заработков.
— Если хочешь, можешь меня разорить, — ухмыляюсь. — Посылай эти фото кому угодно. Я тебе электронный адрес дам, куда это лучше всего.
Она прыскает грустным смехом.
— Домой пойду.
— Стой.
— Это твоя жена и Алекс попытались тебя спасти от меркантильной официантки, у них получилось. Я желаю всем вам счастья.
Мы должны были сблизиться, а кажется, отдалились.
Она жмёт на домофон, и дверь печально скрипит, открываясь.
— Всё нормально, Лев, — добавляет Ева.
Ничего не нормально. Я это чувствую. Жёстко затупил и не знаю, как исправить. Если эта женщина во мне разочаровалась, то назад дороги нет. Надо ж было чокнуться в наш первый раз? Я же вижу её глаза: в них испуг, бессилие, подавленность, отрезвление.
— Сейчас же остановись, — командую.
А затем зло сжимаю губы, потому что Ева припускает по лестнице бегом.
Опять я фигню творю. Нашёл время рычать. Ну не умею я. Привык, что женщины стелются, радуются всему тому, что я для них делаю: подаркам, цветам, ресторанам. А Ева убегает от меня как от больного проказой.
Особенно после того, как я навязал ей свой пресвятой кинжал… осчастливив, блин, девочку на заднем сиденье. Дурак, ой дурак. Нет, я просто не могу это оставить так, как есть.
Иду за ней, поднимаюсь по лестнице. Слышу чьи-то голоса. Замедляю шаг, узнав Евин. Начало разговора я пропустил, вклинившись в середине.
— Валентин, — тихо шепчет Ева.
Какой ещё, в пустое дупло, Валентин?
— Евочка, твоя подружка куда-то ускакала, сказала, что ты после полуночи заканчиваешь. Жду. Так хотелось увидеться.
— Спасибо, Валик…
Дальше шуршание, как будто упаковкой букета, какой-то шум.
— Мне сейчас очень нужно это.
Я галопом пересекаю площадку и поднимаюсь ещё на один лестничный марш. Замирая, смотрю на то, как мою Еву обнимает какой-то здоровый молодой мужик. Он прилично одет, в руках сумка из кожи, обувь. Часы. Я не первый день занимаюсь бизнесом и материальное положение людей считываю мгновенно. Что это за Валентин, телегой его перекати? Он притащил ей розы, а что сделал я? Дал нюхнуть освежитель воздуха в своём автомобиле? Не поверил, выгнал, оскорбил и плюс ко всему… даже вслух говорить не хочется.
Они оба поворачиваются ко мне, Ева отводит грустные глаза. Он радостно здоровается со мной. Значит, понятия не имеет о моём существовании. Не знает, кто я. Задевает. Почему-то я считал себя офигительно важной частью её жизни. Меня Ева представляет как друга, и в дом она приглашает его, а не меня. Меня же просит уйти и желает спокойной ночи.
Лучше бы наорала, огрызалась, придумала очередную историю. Но силой я не могу. Это только всё портит. Я не поверил, выгнал, она не простила.
— Это кто, Ева?
— Прошу тебя, Лев, иди домой, возвращайся к Насте. Девочке и так тяжело.
И опять эта тупая боль. Только ей есть дело до моей дочери, а я всё испортил. Придурок.
Смотрю, как они улыбаются друг другу. Да бред это. Не может быть! Она не может быть такой дрянью. Неужели всё это время у неё был парень? Целовалась со мной, но встречалась с другим? Не сама же целовалась — заставлял, был её боссом, как она могла отказать? Боялась? А когда уволилась, стала кричать «нет». Всё сходится.
* * *
— У нее есть Валентин! — Разминаю кулаки, тру костяшки.
— Какой ещё Валентин? — стонет Алекс, полусидя, практически лёжа на моём офисном диване и прижимая белое махровое полотенце к лицу. — Ты мне нос сломал.
Его счастье, что при определенном давлении он сразу же признался в своей договорённости с Ириной, а то убил бы на фиг.
— Может, и не сломал я тебе нос. Снимок надо делать. Так разве определишь?
— Спасибо за заботу, дорогой друг.
— Всегда пожалуйста.
На него не смотрю. Весь на взводе. Если бы можно было что-то решить, а так… Рычу, не зря меня мама Львом назвала. Кстати, о маме. Она меня постоянно о Еве спрашивает, очень хочет жену мою увидеть до отъезда. Даже дорогая Оксана её не радует. Про Настю вообще молчу, та тупо плачет.