Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 44 из 67

Глава 13

Полторы недели спустя.

— Роза, ты можешь держать поднос ровно? Чуть весь заказ не потеряла! Инна, неси это на четвёртый стол, а я пока подгоню всех остальных.

В нашем заведении сегодня много посетителей. Захожу за барную стойку. Записываю в амбарную книгу всё, что необходимо приобрести для столов. Скатерти уже на ладан дышат. Вчера один из посетителей за седьмым столом потянул ткань на себя, и половина рюшей осталась у него в руках. Он, конечно, смеялся, но у меня чуть инфаркт не случился.

Да, я вернулась на старую работу. Вернее, я устроилась в заведение неподалёку, но меня забрал бывший начальник. Фиг с ним, я не злопамятная.

— Евочка, я так рад, что ты вернулась, — хлопает меня по плечу Степаныч, коршуном осматривая зал и пристраиваясь рядом.

— Радуйтесь, что я не мстительная, а то ваш фортель со взяткой за моё увольнение мог бы попасть в местную газету «Звезда», и не видать вам даже табуреточки в городском совете, не то что кресла, о котором вы мечтаете, — отвечаю между делом, продолжая чирикать на больших листах.

— Евангелина, не выдумывай. Я бы никогда такого не сделал. — Достает из кармана пачку денег и с любовью шелестит купюрами, скрепленными держателем для бумаг, затем задумывается и снова пересчитывает деньги. — Я рад, что мы помирились.

— Мы не помирились, мы нашли компромисс. — Захлопываю книгу и, заметив пятно на барной стойке, достаю тряпочку и тщательно протираю полированную поверхность.

— Кто старое помянет, тому глаз вон? Правда, Евочка?

— И орешки, — сощуриваюсь и, отложив кусок материи, чешу подбородок, разглядывая доску заказов над своей головой, какая-то она не слишком презентабельная.

Я бы даже сказала — корявенькая.

— Какие ещё орешки?

— Ваши орешки в мохнатой глазури, — поясняю я.

В другой раз я бы засмеялась, но сейчас совершенно нет настроения. Душа болит.

Степаныч кривится, очевидно, опасаясь за своё здоровье, но быстро меняется в лице, жадно заглядываясь на Розу, активно влияющую бёдрами.

Плевать на них. У меня хорошее место. Теперь я главная по залу и должна за всеми следить, учить новеньких и не допускать ошибок. Я стараюсь сосредоточиться на работе…

Но не было ещё ни дня, чтобы я не пожалела о случившемся. Даже во сне я проклинаю себя за беспросветную глупость. Как я могла до такого додуматься? Однако, нужно жить дальше. Как говорила моя любимая покойная бабушка, всё, что ни делается, всё к лучшему. И только так, как должно быть. Видимо, моей судьбой было уйти из этого дома.

Скучаю по Насте, иногда она звонит мне, втайне от отца, естественно. Девочка рассказывает о том, как и что они делают на уроках, я слушаю её, улыбаюсь и плачу.

О её отце стараюсь не думать, потому что, как только вспомню, сердце сразу же наполняется болью. Я испытываю чувства, и это моя личная трагедия.

Снова беру нашу амбарную книгу и начинаю заново всё пересчитывать. Погрузившись в мысли, почти не реагирую на тяжёлые шаги. К барной стойке подходит мужчина. Красивый, высокий, статный. Сто лет бы не видела этого козла в коричневом стильном костюме из дорогой ткани, она буквально переливается под лучами дневного света. Запихнув руку в карман брюк, он идёт ко мне. Смотрит прямо, нахально приподняв уголки губ.

— Здравствуйте, Ева.

— А не пошли бы вы, Алекс, по известному адресу?

— Я могу заказать у вас кофе?

— Вы можете заказать у нас венок. Я для вас подберу самый красивый.

Он заливается смехом.

— Евангелина, не рубите сплеча. Меня дезинформировали на ваш счёт. Теперь я разобрался и готов извиниться. Вы простите меня?

И хохочет. Глубоко, хрипло, с воодушевлением.

— Сказали, что я ем детей на завтрак, а вы и поверили?

Усмехнувшись, Алекс качает головой.

— Ирина недаром посол доброй воли. Признаюсь, она разыграла свою партию как по нотам. Женщина со слезами на глазах сообщила мне, что вы обманываете их общую дочь, свели её с ума, отваживая от родной матери, и решили прибрать к рукам Льва и его деньги. Он ослеп и нуждается в помощи. Я почувствовал необходимость спасти друга.

У меня аж челюсть отпадает.

— У вас получилось, угроза для Льва исчезла, дальше что? — Резко захлопываю книгу и засовываю на внутреннюю полку.

Хватаю полотенце, начинаю тереть какой-то стакан. Когда дело касается Ильина, я сама не своя.

— Девочка скучает и плачет, умоляет отца о новой встрече с вами. На мать даже не смотрит.

От произнесённого внутри всё щемит, я бы очень хотела увидеть Настеньку.

— Ну вы тоже хороши, Ева. К чему кинулись доки фотографировать? Сами себя подставили. Вроде не дура, а такое учудили.

Мерзко и пусто, аж нехорошо. Самочувствие плохое. Вокруг Льва сплошные пираньи. Оксана, мечтающая получить наследство, Ирина, желающая захватит самого Льва. Ну да бог с ними. Не моё это дело.

— Я вам не верю, — лишь на мгновение смотрю в карие глаза и снова возвращаюсь к стакану.

Скоро я протру в нём дырку.

— Здравствуйте! — Подплывает к нам Роза, моментом стреляя в гостя глазками. — Чего желаете?

Но в отличие от Льва, который флиртовал с ней, Алекс даже не поворачивается.

Сразу же загорается ревность. Лохматый козлина улыбался ей, чуть ли не лапая мохнатыми лапами. Отныне все львы для меня — вымершие во всём мире животные. Никаких цирков и зоопарков. Нет их, исчезли вместе с динозаврами.

— Меня мучает совесть, Ева.

— Выпейте касторки и мучить вас будет совсем другое место.

Подходит ближе, цепляется за стойку, слегка покачиваясь.

— Что он сказал матери обо мне? — резко выпаливаю, забыв, что решила послать этого Алекса.

— Что вы спешно уехали к родственникам.

— Даже не попрощавшись?

Алекс пожимает плечами.

— Ребёнок по вам скучает, к настоящей матери не подходит. Всё выглядит вполне правдоподобно.

— Она забудет. — Ещё тщательнее тру несуществующее пятно на стекле.

Алекс отпускает стойку. Снова засовывает руки в карманы брюк. Роза делает кофе и подсовывает ему под руку.

— Не люблю с молоком. — Отодвигает чашку в сторону, даже не взглянув на нашу красавицу.

— Не понимаю цель вашего визита, — дёргано интересуюсь.

Пусть уходит, вот только напоследок сообщит, зачем приходил.

— По натуре я сволочь, Ева. Но если не прав, то готов загладить свою ошибку.

— Я вам не верю.

— И есть отчего, Евангелина, но я подвёл друга по неосторожности. Я думал, его необходимо спасать от вас. А кажется, всё наоборот.