Страница 44 из 67
Глава 13
Полторы недели спустя.
— Роза, ты можешь держать поднос ровно? Чуть весь заказ не потеряла! Инна, неси это на четвёртый стол, а я пока подгоню всех остальных.
В нашем заведении сегодня много посетителей. Захожу за барную стойку. Записываю в амбарную книгу всё, что необходимо приобрести для столов. Скатерти уже на ладан дышат. Вчера один из посетителей за седьмым столом потянул ткань на себя, и половина рюшей осталась у него в руках. Он, конечно, смеялся, но у меня чуть инфаркт не случился.
Да, я вернулась на старую работу. Вернее, я устроилась в заведение неподалёку, но меня забрал бывший начальник. Фиг с ним, я не злопамятная.
— Евочка, я так рад, что ты вернулась, — хлопает меня по плечу Степаныч, коршуном осматривая зал и пристраиваясь рядом.
— Радуйтесь, что я не мстительная, а то ваш фортель со взяткой за моё увольнение мог бы попасть в местную газету «Звезда», и не видать вам даже табуреточки в городском совете, не то что кресла, о котором вы мечтаете, — отвечаю между делом, продолжая чирикать на больших листах.
— Евангелина, не выдумывай. Я бы никогда такого не сделал. — Достает из кармана пачку денег и с любовью шелестит купюрами, скрепленными держателем для бумаг, затем задумывается и снова пересчитывает деньги. — Я рад, что мы помирились.
— Мы не помирились, мы нашли компромисс. — Захлопываю книгу и, заметив пятно на барной стойке, достаю тряпочку и тщательно протираю полированную поверхность.
— Кто старое помянет, тому глаз вон? Правда, Евочка?
— И орешки, — сощуриваюсь и, отложив кусок материи, чешу подбородок, разглядывая доску заказов над своей головой, какая-то она не слишком презентабельная.
Я бы даже сказала — корявенькая.
— Какие ещё орешки?
— Ваши орешки в мохнатой глазури, — поясняю я.
В другой раз я бы засмеялась, но сейчас совершенно нет настроения. Душа болит.
Степаныч кривится, очевидно, опасаясь за своё здоровье, но быстро меняется в лице, жадно заглядываясь на Розу, активно влияющую бёдрами.
Плевать на них. У меня хорошее место. Теперь я главная по залу и должна за всеми следить, учить новеньких и не допускать ошибок. Я стараюсь сосредоточиться на работе…
Но не было ещё ни дня, чтобы я не пожалела о случившемся. Даже во сне я проклинаю себя за беспросветную глупость. Как я могла до такого додуматься? Однако, нужно жить дальше. Как говорила моя любимая покойная бабушка, всё, что ни делается, всё к лучшему. И только так, как должно быть. Видимо, моей судьбой было уйти из этого дома.
Скучаю по Насте, иногда она звонит мне, втайне от отца, естественно. Девочка рассказывает о том, как и что они делают на уроках, я слушаю её, улыбаюсь и плачу.
О её отце стараюсь не думать, потому что, как только вспомню, сердце сразу же наполняется болью. Я испытываю чувства, и это моя личная трагедия.
Снова беру нашу амбарную книгу и начинаю заново всё пересчитывать. Погрузившись в мысли, почти не реагирую на тяжёлые шаги. К барной стойке подходит мужчина. Красивый, высокий, статный. Сто лет бы не видела этого козла в коричневом стильном костюме из дорогой ткани, она буквально переливается под лучами дневного света. Запихнув руку в карман брюк, он идёт ко мне. Смотрит прямо, нахально приподняв уголки губ.
— Здравствуйте, Ева.
— А не пошли бы вы, Алекс, по известному адресу?
— Я могу заказать у вас кофе?
— Вы можете заказать у нас венок. Я для вас подберу самый красивый.
Он заливается смехом.
— Евангелина, не рубите сплеча. Меня дезинформировали на ваш счёт. Теперь я разобрался и готов извиниться. Вы простите меня?
И хохочет. Глубоко, хрипло, с воодушевлением.
— Сказали, что я ем детей на завтрак, а вы и поверили?
Усмехнувшись, Алекс качает головой.
— Ирина недаром посол доброй воли. Признаюсь, она разыграла свою партию как по нотам. Женщина со слезами на глазах сообщила мне, что вы обманываете их общую дочь, свели её с ума, отваживая от родной матери, и решили прибрать к рукам Льва и его деньги. Он ослеп и нуждается в помощи. Я почувствовал необходимость спасти друга.
У меня аж челюсть отпадает.
— У вас получилось, угроза для Льва исчезла, дальше что? — Резко захлопываю книгу и засовываю на внутреннюю полку.
Хватаю полотенце, начинаю тереть какой-то стакан. Когда дело касается Ильина, я сама не своя.
— Девочка скучает и плачет, умоляет отца о новой встрече с вами. На мать даже не смотрит.
От произнесённого внутри всё щемит, я бы очень хотела увидеть Настеньку.
— Ну вы тоже хороши, Ева. К чему кинулись доки фотографировать? Сами себя подставили. Вроде не дура, а такое учудили.
Мерзко и пусто, аж нехорошо. Самочувствие плохое. Вокруг Льва сплошные пираньи. Оксана, мечтающая получить наследство, Ирина, желающая захватит самого Льва. Ну да бог с ними. Не моё это дело.
— Я вам не верю, — лишь на мгновение смотрю в карие глаза и снова возвращаюсь к стакану.
Скоро я протру в нём дырку.
— Здравствуйте! — Подплывает к нам Роза, моментом стреляя в гостя глазками. — Чего желаете?
Но в отличие от Льва, который флиртовал с ней, Алекс даже не поворачивается.
Сразу же загорается ревность. Лохматый козлина улыбался ей, чуть ли не лапая мохнатыми лапами. Отныне все львы для меня — вымершие во всём мире животные. Никаких цирков и зоопарков. Нет их, исчезли вместе с динозаврами.
— Меня мучает совесть, Ева.
— Выпейте касторки и мучить вас будет совсем другое место.
Подходит ближе, цепляется за стойку, слегка покачиваясь.
— Что он сказал матери обо мне? — резко выпаливаю, забыв, что решила послать этого Алекса.
— Что вы спешно уехали к родственникам.
— Даже не попрощавшись?
Алекс пожимает плечами.
— Ребёнок по вам скучает, к настоящей матери не подходит. Всё выглядит вполне правдоподобно.
— Она забудет. — Ещё тщательнее тру несуществующее пятно на стекле.
Алекс отпускает стойку. Снова засовывает руки в карманы брюк. Роза делает кофе и подсовывает ему под руку.
— Не люблю с молоком. — Отодвигает чашку в сторону, даже не взглянув на нашу красавицу.
— Не понимаю цель вашего визита, — дёргано интересуюсь.
Пусть уходит, вот только напоследок сообщит, зачем приходил.
— По натуре я сволочь, Ева. Но если не прав, то готов загладить свою ошибку.
— Я вам не верю.
— И есть отчего, Евангелина, но я подвёл друга по неосторожности. Я думал, его необходимо спасать от вас. А кажется, всё наоборот.