Страница 45 из 67
Алекс стоит на своём месте, как скала. Уверенный, сильный высокий, и кажется, ничто не может сдвинуть его с места. Роза заботливо подсовывает ему ещё одну чашку. На этот раз чёрного как смоль американо.
— И всё равно я вам не верю.
* * *
Алекс ушёл, ничего не добившись, а я продолжила работу. Последующие дни меня просто измучили, всё внутри распирало от негодования. Я никак не могла перестать думать: если Алекс понял, что ошибся на мой счёт, то, скорее всего, рассказал об этом Льву. А раз рассказал, то почему Ильин не пришёл поговорить со мной, наладить отношения? Неужели он думает, что я рыдала просто так?
Или случайная мать ему больше не нужна? Уехала и уехала!? А скоро дом покинет его собственная мать и надобность во мне вообще отпадёт? Я так накрутила себя, что, расстроившись, начала кидаться на коллег. Чувства портили мне жизнь, я пыталась от них избавиться. И всё равно смотрела на дверь, ждала. Алекс знал, где меня искать, а значит, и Лев тоже. Но он не приходил. Время шло, и ничего не менялось. Глубокая обида на Льва тлела под кожей, заедая меня, словно пытаясь растворить всё моё несчастное нутро.
Но надо работать. На сегодняшний вечер запланирован банкет. В нашем заведении мы приветствуем использование ширм между столиками, так у посетителей появляется возможность изолировать своё личное пространство и в то же время оставаться частью общего зала, но сегодня мы всё убрали.
Я понятия не имею, кто заказчик праздника, фамилия Глазунов мне ни о чём не говорит. Просто делаю то, что нужно, в тысячный раз проверяяя, всё ли готово. Зал привычно наполняется гостями. Немного волнуюсь, заставляя официанток менять фартуки и пересчитывать приборы, чтобы, не дай бог, не перепутать количество гостей. Заказ просто огромный. Деньги стоят на кону нешуточные, для нашей шарашкиной конторы подобное — подарок судьбы.
Именинник ещё не прибыл, зато гости почти собрались: нарядные, с цветами и подарками. По всему складывается впечатление, что здесь планируют отдых богатые люди. С чего вдруг? Ай, неважно!
Оглядываюсь по сторонам. У нас тут камень, кирпич, древесина, штукатурка. Поверхности материалов нарочно не обрабатывались, чтобы подчеркнуть их натуральность. Всего понемножку: обилие стекла, простых линий и форм, исключая любые «геометрические» эксперименты. В общем, мне у нас нравится, а если кому-то нет, то они могут катиться на все четыре стороны.
И вдруг время останавливается, а потом впадает в истеричную конвульсию, как будто на душе было спокойно, как на море во время штиля, а дальше пошла волна. Огромная. Такая, что не посчитать метров.
Увидев знакомую статную фигуру, я чуть не роняю поднос. На пороге стоит тот, чьё имя я тщательно стараюсь забыть. Напоминая себе шёпотом, что львы вымерли для меня, как биологический вид, я старательно не смотрю в его сторону. Но это невозможно. Самый красивый, самый эффектный, самый… С ума сойти, как же млеют ноги.
Когда в заведении появляется Алекс и народ кидается его поздравлять, всё становится на свои места. До меня доходит, что Глазунов — это его фамилия. Но обида сильнее радости. И на Льва я как могу не смотрю. Хоть сердце колотится как у зайца перед серым волком. Упорно выполняю свою работу. Хватит того, что он видел мои слёзы и то, как я умоляла его. Достаточно унижаться. Он сделал выбор, и очевидно, меня нет в его планах. Иначе бы подошёл, поговорил…
— Добрый вечер, — произносит Алекс, оставляя свой банкет и усаживаясь за стойку возле меня.
Я случайно смотрю мимо него, за плечо, но даже видеть Льва в нашем заведении кажется невыносимым испытанием. Лучше бы было всё равно. Лучше бы я встретила кого-то другого. Лучше бы, лучше бы… Но правда заключается в том, что Ильин пришёл сюда, потому что Алекс устроил у нас день рождения.
— Здравствуйте, у вас есть какие-то вопросы по обслуживанию?
Он расплывается в лёгкой улыбке. Она меня не трогает.
— Нет, всё прекрасно, — отвечает Глазунов.
Там, за столом, сейчас сидит тот самый Ильин, что когда-то пришёл сюда. Тот, что очаровал нашу Розу. Галантный, улыбающийся. И ужасно любезный к окружающим его дамам. Меня трясёт, я не могу забыть, как Лев бросал вещи, как поверил ей, а не мне.
— Тебе стоит подойти к нему.
Я нехотя перевожу взгляд на Алекса.
— Если всё в порядке, в плане банкета, то я, пожалуй, пойду продолжать работать.
Алекс хватает меня за руку, удерживая.
— Он гордый, Ева. Не прощает. Собственному отцу не забыл любовницу, несмотря на то, что узнал о ней в двенадцать. Но лучше жалеть о том, что совершила, чем о том, чего даже не попыталась сделать. Все карты у тебя в руках, Ева. Я привёл его тебе на встречу. Действуй. Не время выпендриваться.
— Что значит, не простит? О чём вы, Алекс? — Меня будто кипятком ошпаривает. — Надеюсь, вы объяснили ему, как всё было на самом деле? Это ведь вы устроили с Ириной! Вы придумали историю с документами!
Он убирает волосы назад, поправляет пиджак деловым, давно отработанным движением.
— Евангелина, я не могу этого сделать, я потеряю друга и партнёра, это исключено, — ухмыляется Глазунов. — Ты должна это сделать сама, объяснить, доказать по-женски, у тебя получится. Согласись, я стараюсь ради тебя. Все знакомые удивляются, почему именно ваша забегаловка.
Смотрю на его руку на своём предплечье, и меня распирает от злости и ненависти, но я молчу. Какой-то театр абсурда. Он нагадил, а мне убирать.
— Милые бранятся только тешатся. — Оглядывается на Льва Глазунов, затем снова поворачивается ко мне.
— Вы в гадания и предсказания верите? — спрашиваю какую-то нелепицу, несу чушь, потому что чувствую на себе холодный взгляд раскосых глаз.
Щёки тут же вспыхивают. Ильин наблюдает за нами. Неужели, а я-то думала, что он забыл даже то, как меня звали.
— Нет, это бабские штучки, полная глупость, — ухмыляется Алекс, аккуратно высвобождая мою руку.
— Мне суждено было поцеловать свою половину, — несу бред, сама не знаю почему, — вечером, до того, как вы приперлись в его дом. Так вот, этого не случилось. Значит, нет у нас будущего. Так что, скорее всего, беспокоиться не о чём. А теперь идите и развлекайтесь, мясо в подливе стынет.
— А если он влюблен, а ты его упустишь? — Наклоняется к стойке Алекс, зло взглянув на меня из-под густых бровей колючими тёмными глазами.
— А если на Марсе есть жизнь, а мы её не найдем? Так и будем одиноки во Вселенной?
Алекс смеётся, продолжаяя изучать меня. Затем отталкивается от стойки вместе со стулом, отдаляясь, очевидно, плюнув на мое упрямство.