Страница 30 из 67
И двигается умело и изящно, завораживающе, будто акула на глубине Карибского моря. Конечно, ей трудно было найти нас. Для того чтобы знать, какие качели интересуют твою дочь, надо с ней хотя бы иногда общаться.
Ирина искусно подчёркивает, что она родная мужу и дочери, нежно и сладко отпихивая меня в сторону. От её медовой патоки я чувствую оскомину на зубах. Но сказать правду язык не поворачивается. Какой бы я ни была остроумной, какие чудные ни придумывала бы истории, я не могу себе позволить откровенно дерзить в данную минуту. Всё же она настоящая мать девочки, а я Настеньке никто.
— И вообще-то, милые мои, уже холодно для подобных развлечений. — Игриво трёт она себя по плечам. — Спасибо вам, Ева, вы можете вернуться к машине и подождать нас там, а я пока погуляю с семьёй.
Лев мрачно смотрит на неё, потом на меня. Так-то, конечно, всё верно, я наёмный работник, а она, по сути, его бывшая жена, мать ребёнка, близкий человек. И, разумеется, прав у неё гораздо больше. Но отчего тогда так неприятно это слышать?
Лев не молчит, он прищуривается, убирая волосы с лица, запуская в шевелюру всю пятерню. Его хриплый голос звучит, как приказ:
— Ева, извини Ире её грубость. — Он разворачивается к бывшей. — Ира, Ева не служанка и подчиняется только мне, так как на работу нанял её именно я. Вряд ли тебе пришло бы в голову так разговаривать со своими сослуживцами по миссии. Поэтому вперёдь будь любезна, выбирай правильный тон.
Я благодарна ему за то, что заступился. Потому что Ирина совсем распустилась. А ещё я рада, что Настенька увлеклась стендом с мягкими игрушками и не слышит разговоров взрослых. Её мать явно из цепких девиц, добивающихся своей цели, но и она могла бы думать прежде всего о дочери. У меня детей нет, но даже я при появлении послицы, первым делом взглянула на Настю. Сразу же заметив, как боязно она прижалась к отцу. Девочка мгновенно поменялась в лице. Она в смятении и, кажется, напугана. Но Ирину больше интересует Лев. Именно он её добыча, и к нему она лезет в первую очередь.
А я, хоть и много выступаю, на деле всегда пасую перед такой наглостью.
— Ева, подожди нас, пожалуйста, — тёмный взгляд прямо в глаза и легкий кивок головы, — у машины. Сейчас мы придём.
Осторожно кивнув, поворачиваюсь и иду прочь, к яркому арочному выходу. Я просто работаю на эту семью, и то, что нам было хорошо и весело минуту назад, мы отлично провели время и смеялись как счастливые дети, ничего не меняет. Я просто наёмный работник.
Сама не понимаю, что со мной происходит. Я ведь была такой рассудительной и весёлой, я смеялась над дурочками вроде Розы или нашей поварихи, что сами липнут к мужчинам, желая их внимания, а теперь ловлю каждый его взгляд и переосмысливаю каждое слово.
Как он вообще мог мне понравиться? Чем?
Такой же козёл, как все остальные. Только что-то дрожит внутри от мысли, что всё равно он остался с ней. Мог бы отправить её, но нет… В очередной раз должна уйти я.
Я жду их, хожу вокруг машины. Трясусь от холода. А ещё хочется в туалет, нужно было сходить в парке, пока была возможность, а теперь придется до дома Ильных терпеть. Но мысли мои совсем в другом месте. Я топчу землю вокруг автомобиля и нервничаю, как будто решается моя судьба. А ведь это просто работа.
Если бы Ирина, хитрая послиха, свалила к другому мужчине, тогда Лев бы, конечно, от неё отвернулся. А так, наверное, зная её лучше меня, думает, что она, действительно ему не изменяла, а занималась миссией.
— Я просто не могу об этом больше думать! — вздыхаю, всплеснув руками. — Раньше я жила, как все нормальные люди. Я знала, что мне нужно работать, что у меня есть план: стать старшей по залу, получить премию, отработать чётко и быстро! — рассуждаю вслух. — А теперь всё, что меня волнует, — это зачем Льву и его бывшей вдруг так резко понадобилось остаться наедине. Вот что им обсуждать? Какие у них дела?
Закрыв глаза, стараюсь успокоиться. Вот не было у меня даже намека на личную жизнь и всё было замечательно. А теперь… Да это просто кошмар какой-то. Я хочу удариться головой и забыть всю эту историю как страшный сон. Под ногами хрустят подмёрзшие листья и сухие веточки. Где-то вдалеке кричат не улетевшие на зимовку птицы. Люди проходят мимо и галдят каждый о своём.
А я наматываю круги вокруг крутого внедорожника и мечтаю проснуться поутру, забыв навсегда Льва Ильина и его милую дочурку Настю. Потому что они оба закрались ко мне внутрь, и теперь я боюсь остаться без них.
Мне бы думать о деньгах, а не вспоминать, какие у него красивые длинные пальцы, как он умеет с силой, но в то же время нежно удерживать меня на месте. И когда мы как-то по-особенному замираем, близко-близко, заглядывая в глаза друг другу, по коже словно ведут нежным перышком. И в этот миг ненормальная туманная дымка влечения к нему, застилает мне добрую половину сознания. Вижу его перед собой и становлюсь совершенно открытой и ранимой, теряя всю свою силу. Откуда это взялось? Просто плакать хочется от несправедливости. Ещё вчера он был козлом, а сейчас я не могу унять бурю внутри из-за того, что он беседует с ней.
Как назло, в голову лезут картинки четкого контура мужских губ, и я под гипнозом от этих призрачных видений. А ещё от улыбки, действующей на меня точно так же, как на всех остальных дурочек женского пола. И если мы смеёмся втроем (он, я и Настя), всё ощущается как будто весной, когда солнце прогревает землю лучами. Внутри меня начинают таять снега, и эти живые талые воды бурными, стремительными ручьями вливаются в русла необъяснимых, необыкновенных рек. И я становлюсь просто сама не своя от мощного ощущения счастья. И, как принцесса при виде принца на белом коне, делаюсь беззащитной перед его силой. Вот только завоевывать меня совершенно некому.
Так проходит целых тридцать минут. Измучившись ожиданием и испытывая просто невыносимую потребность всё-таки попасть в туалет, я решаюсь вернуться в парк. Если Ильины забыли про меня, что, кстати, больно, я возьму такси и вернусь в город. Тех денег, что он уже заплатил мне, хватит надолго. Но я должна предупредить, напомнить, просто показаться. Я не могу больше. Терпеть, ждать, мучиться. Если у них любовь, пусть милуются дома. И вообще, небо хмурится настолько сильно, что вот-вот начнется то ли дождь, то ли снег.
Я пересекаю арку, замечаю Настю, что прыгает на батуте, а чуть вдалеке между деревьями их двоих.