Страница 31 из 67
И страх внутри меня сменяется ужасом. Всё обрывается, и я уже не знаю, что делать и как это остановить. Я даже вскрикиваю, прикрыв рукой рот, потому что всего в нескольких метрах от меня Лев и его Ирина стоят рядом, их губы крепко прижимаются к друг другу, и она, запустив пальцы в его волосы, ласкает его затылок.
* * *
— Успокойся, просто дыши и всё, — ругаю саму себя, поудобнее усаживаясь в такси. — Она его женщина, он на ней женился когда-то, у них дочь. Это же не просто так? Никто не берет кого-то в жёны, если этот человек ему не нравится? Конечно, у него есть чувства. Ты знала, что так будет. Это нормально. Очевидно, и вообще…
Сейчас мне всё не так. Неудобно сидеть и как будто слегка укачивает.
И музыка из магнитолы звучит совершенно ужасная.
— Что ты сказала, девочка? — спрашивает водитель такси, оборачиваясь и сверкая золотыми зубами. — Ты что-то спросила у меня?
Я сижу на заднем сиденье, за окнами стремительно темнеет, и я не могу унять бурлящую внутри злость. Они помирились и, очевидно, сегодня ночью их ждёт продолжение банкета. Этого я знать не хочу. Слышать неприличные звуки и видеть их счастливые лица поутру. Я просто не выдержу.
— Нет, ничего. Извините, — отвечаю водителю. — Это я сама с собой, у меня бывает.
Водитель возвращает всё своё внимание дороге.
— Хотя знаете, вот вы же мужик, верно? — не могу успокоиться.
Таксист, усмехнувшись, кивает.
— Зачем возвращаться к бывшей, которая тебя бросила, уехала на кудыкину гору, да ещё оставила самостоятельно, в одиночку воспитывать маленького ребёнка?
Таксист, откашлявшись, оборачивается. Смеётся, затем откидывается на кресло, крутит руль одной рукой, мычит, размышляя и растягивая слова в лучших традициях старца Фура:
— Либо он хочет собрать семью воедино, либо всё ещё любит её. Ну эту, свою бывшую бабенцию.
— Согласна, — сквозь зубы.
— В любом случае с этим мужиком тебе ничего не светит.
Втянув носом воздух, отворачиваюсь к окну. Там деревья. Домики. Дорога. И никаких львов.
— Да ладно тебе, ты молодая, красивая. Забей. У тебя всё впереди. Забудь этого петуха и живи в своё удовольствие. Ну подумаешь, переспали.
— Мы не…
— Тем более не о чём волноваться. Пусть он жалеет. Ещё и с прицепом. Вот зачем тебе чужой ребёнок? Свои-то дети иногда бесят, а тут чужой.
До дома Ильина я добираюсь раньше хозяев. Тихонько проскальзываю внутрь, радуясь тому, что во дворе нет его машины. Он звонил мне, и оба раза я не взяла трубку. Складываю вещи, трамбуя их в пакеты. Мне нужно уходить. В этом доме есть мама, папа и дочка, и нет места случайной матери. Я копаюсь, размышляя о своём и перебирая вещи, уталкиваю их, особо не церемонясь.
А когда разворачиваюсь, практически вскрикиваю. Опершись о косяк, в дверях «нашей» спальни стоит Ильин. В руках он держит чашку, над ней поднимается дымок, пахнет хорошим чёрным кофе. Хозяин дома делает глоток и смотрит поверх керамической кромки. Ильин сверлит меня взглядом, будто я украла у него миллион долларов и вот уже год он не может вернуть себе деньги.
Я вздрагиваю, сердце частит под сто ударов в минуту.
— Чем занята? — Громко отпивает.
Не показывать, не выдавать себя, таить то, что их поцелуй так сильно задел тебя. Держаться и, сжав зубы, демонстрировать безразличие.
— Планирую покинуть вашу резиденцию и вернуться домой. В конце концов всё хорошее когда-нибудь заканчивается.
Я делаю шаг вперёд, но Ильин ставит свободную ладонь на противоположный косяк. Его сильная, мускулистая рука не даёт мне пройти, перекрывая проход.
— У тебя договор.
— Не понимаю. У вас полный комплект. — Загибаю пальцы перед его лицом: — Муж, жена и дочь. Вам нет нужды привлекать посторонних, больше — нет. Так что дайте мне пройти и закончим на этом.
В глаза ему больше не смотрю, но чётко ощущаю его острый взгляд на себе.
— Ты сбегала из кафе посреди смены? Так ты делаешь дела, Ева Красинская? Уматываешь с работы в разгар рабочего дня?
Меня это бесит. Никто и никогда не обвинял меня в некомпетентности. Просто та каша, которую мы здесь заварили, смахивает на первую стадию шизофрении, поэтому я уступаю его любимой жене. Впервые с того момента, как увидела их поцелуй, я смотрю ему в глаза.
— Просто скажи своей матери и Оксане, что меня сбила машина, дальше ты спустя какое-то время утешишься в объятиях своей коллеги Евангелины, и вы начнёте жить вместе. Мама и Оксана вернутся домой, и нет проблем! — натянуто улыбаюсь.
Он очень, ну очень долго молчит и смотрит на меня своими раскосыми тёмными глазами.
— Ты видела нас, не так ли? — улыбочка, та самая, соблазнительная и игривая, специально для женщин. — Вернулась в парк, потому что устала ждать, и увидела, а затем решила бежать.
Он тянется к тумбе, ставит на неё чашку и снова начинает ходить вокруг меня, разглядывая. Огромный мохнатый лев с оскаленной пастью.
— Ничего я такого не видела. — Вздрогнув, осознаю: человек может одновременно жутко бесить и волновать, как мужчина. — Я не видела вас с супругой, я просто не хочу, чтобы Настя врала. Это плохо и аморально. У неё есть мама, и она вернулась к ней.
— Почему это так сильно задело тебя, случайная жена? — оказывается он сзади и так шепчет на ухо хриплым, глубоким голосом, что по коже непроизвольно бегут мурашки.
— Лев, я правда не понимаю, о чём ты. — Резко оборачиваюсь, отодвигаюсь подальше.
Ещё одна улыбка, он приближается, наклоняясь. Расстояние сокращается, возникает неловкая пауза. Между нами искрит. Я это чувствую. Фигачит, как в залитой водой электрощитовой. Но я лучше сдохну, чем продемонстрирую этому козлу свои эмоции.
— Я тебе нравлюсь, не так ли?
Он только что целовался с женой, а теперь его волнуют мои чувства?
— Нет, Лев, не так. Весь этот фарс плохо влияет на ребёнка.
Усмешка, проникновенный взгляд и острота эмоций, от которой подкашиваются коленки.
— Тебе не о чем беспокоиться, случайная жена. Инициатива полностью принадлежала Ирине. Она умеет добиваться своей цели и в очередной раз пошла в наступление.