Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 67

Насупившись, готовлюсь к очередной битве, сейчас мы будем пререкаться, ругаться, спорить. Это так выматывает, я могла бы уйти, найти другую работу, но мне жаль девочку и Валерьянович смотрит на меня неожиданно глубоко и с грустью. Чёрт, я тряпка.

Внезапно Лев берёт меня за руку, отчего по коже бежит тёплая дрожь, делается и неловко, и радостно одновременно. А ещё сердце колотится в два раза быстрее. Я моментально прощаю ему все обиды. Уже и не помню, по какому поводу ссорились с ним в коридоре наверху. Это ужасно несправедливо: быть по отношению к Ильину такой отходчивой.

— Я прошу прощения за свою грубость, Ева. Ты работаешь на меня, нам нужно уважать друг друга. Извини. Это больше не повторится.

Неожиданно теряюсь.

— И ты меня прости, мне не нравится твоя жена, но ваши отношения — не моё дело.

Кивнув, Лёва соглашается. А потом, будто опомнившись, он неожиданно шутит:

— Дорогая моя Евангелина, — сладким шёпотом, — когда ты работала в кафе, жена Степаныча тебе тоже не нравилась?

Его взгляд темнеет, и мне становится радостно и горячо, потому что на секунду возвращается тот самый лев, соблазнявший меня. Я открыто смеюсь, оценив юмор. Да, он меня подловил. Не будь он таким привлекательным, вряд ли меня волновала бы его жена-аферистка. Мы хохочем, взглядом цепляя один другого. Может, не всё так безнадежно? И его ещё можно спасти? Только вот спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Да и хочет ли он быть спасённым — отдельный вопрос.

Глядя глаза в глаза друг другу, мы со Львом сближаемся, повинуясь трепетному волнению, охватившему нас. А может, я всё придумываю и трепет только с моей стороны. В любом случае разницы нет. Я всего лишь работаю на него, даже если меня привлекает его крупное мускулистое тело, раскосые глаза и шикарная грива. Да и быть таблеткой от другой женщины — занятие неблагодарное. Меньше всего на свете я хочу услышать в момент особого единения: «Помоги мне её забыть!»

— Твои извинения приняты, босс.

Улыбаюсь.

— Хорошо. — Сжимает мои пальцы, и там, где он касается их, по коже проходит зуд, её щиплет, словно бы колют тысячи иголок.

Мне нравится смотреть на него. Отчего-то это приятно. Но пора возвращаться на землю.

— Я сяду сзади, если Настеньку укачает, дам ей пастилки, — шепчу, глядя ему в глаза и закрывая открытую специально для меня переднюю дверь. — Я посмотрела, парк довольно далеко, а Настенька говорила, что её укачивает, если поездка длится слишком долго.

— Да, верно, — соглашается Лев и позволяет мне проскользнуть мимо.

Мы усаживаемся, трогаемся с места, слушая шум мотора и шорох шин по асфальту. Как бы меня ни бесило нежное отношение Льва к бывшей жене, он шикарно смотрится за рулём, и несколько секунд я не могу перестать любоваться им. Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида. И это щекочет нервы. Очнувшись первой, я себя одёргиваю и переключаюсь на ребёнка.

Всю дорогу мы с Настей играем в слова. Это так сильно смешит меня, что я не сразу замечаю, как внимательно Лев наблюдает за нами.

— Ты будешь отличной матерью, — хвалит меня Ильин, когда, добравшись до парка, мы стоим в очереди за билетами на автодром.

Убрав волосы за уши, откровенно смущаюсь. Мы снова переглядываемся и, получив билеты, идём выбирать машинку. Лев, как истинный мужчина, главный в прайде самец, пытается сесть за руль, но мы с Настёной его выталкиваем, и я усаживаюсь вперёд, а он, подогнув колени, с дочерью — назад. Включается задорная мелодия и, крутанув руль, я везу нас по кругу. Моментально набирая скорость и войдя в дичайший азарт, я начинаю гонять между другими тачками, попутно врезаясь в них. Нас отбрасывает то в одну, то в другую сторону. Львёнок хохочет, а Лев ругается. Мои волосы треплет ветер, я полна энтузиазма и радости. Это настолько круто, что я буквально вклиниваюсь между двумя другими машинками, а затем резко обгоняю их, нас заносит и бьёт о борт. Кататься весело, давно я не отрывалась так сильно, а ещё меня жутко подстёгивает Настин счастливый смех.

Когда время заканчивается, мы с Настёной выскакиваем первыми. Тут же кидаемся друг к другу в объятия. Я подхватываю её и кручу. Мы довольно смеёмся, обсуждая крутое, безбашенное приключение, взявшись за руки и перебивая одна другую, топаем, находясь в полном восторге.

— Вы обе бандитки! Я думал, ты убьёшь нас! — Быстрым шагом, обгоняя нас и злясь, покидает автодром Ильин.

А мы с Настей хохочем.

— Я чуть не поседел! — Становится Ильин в очередь за кофе. — Мне срочно нужно отвлечься на что-то более жуткое, например, на жутко чёрный американо, пока я не сломал что-нибудь.

А мы, хихикнув и переглянувшись, пристраиваемся к нему в очереди, окружая с двух сторон.

Ильин продолжает держать строгое лицо, Настя виснет на его правой руке, жмётся, обнимая папу. А я, расхрабрившись, беру его под локоть с другой стороны.

— Признайся, папа! — Льнёт к нему дочурка. — Тебе тоже было весело!

— Да, папа, — вторю ей я. — Ну улыбнись ты.

И Лев Ильин не выдерживает.

— Ты хоть понимаешь, что так не водят? Это немыслимо! — ругается и смеётся Лев, затем подаёт деньги продавщице и нам выдают три огромных молочных коктейля.

— Кажется, ты хотел что-то более жуткое, — игриво смотрю на него искоса, присосавшись к вкусняшке через трубочку.

Ильин смеётся. Нам весело и хорошо. Мы чудесно проводим время.

— Вы обе задурили мне голову.

Он так искренне улыбается, глядя на наши с Настей обнимашки, что моё сердце замирает.

А потом он оборачивается, услышав, что кто-то зовет его по имени. И в груди тут же леденеет от плохого предчувствия.

* * *

— Благодарю вас, Ева, что присмотрели за моими родными, — улыбается Ирина, изящно раскидывая руки, торопясь к нам навстречу, аккуратно огибая отдыхающих. — Я вас еле-еле нашла. Мне Оксана сказала, что вы поехали сюда, но парк такой огромный, что я не сразу сообразила, на какие именно карусели вы отправились.

Она переоделась и выглядит ещё очаровательнее, чем до этого. Красоты у неё не отнять. Но её слова… От них сердце обливается кровью. Она говорит: «Спасибо, что присмотрела за моими». Как у неё всё чудесно звучит! Если бы я только решилась высказаться! Твои, моя дорогая послиха, — это королевские бабуиновые тарантулы, проживающие в Африке и не умещающиеся в тарелке. А этих двоих ты бросила, укатив куда глаза глядят. Ну и самомнение у этой женщины. Она так уверена в их чувствах, что прёт напролом, как трактор.