Страница 72 из 81
Но слова Гардера до сих пор согревают душу, потому смотреть на грозного судью уже не так страшно, как секунду назад,
— Леди Аврора, вам передали письмо с условием о возвращении Эмили Эргорн в семейный дом? — спрашивает верховный.
— Передали, — отвечаю прохладно, но вежливо, как и обговаривали с законником Гардера.
Самого законника решено было не звать, так как при виде хорошего специалиста, а их можно пересчитать по пальцам, у судьи появились бы вопросы о том, откуда у меня взялись средства на его услуги. А имя лорда, решившего помочь, вызвало бы лишние подозрения и слухи, которые сыграли бы против моей репутации — ведь замужняя пока еще женщина не должна пользоваться помощью постороннего мужчины.
— И вы отказались соблюсти условие, зная, что это приведет к подобному… К-хм… Заседанию? — продолжает судья, и под «к-хм» он маскирует слово, которое не пристало произносить судье. Это слово — «позорное».
— Более того, вы сами потребовали… Развод, — заключает он, и по залу тут же пробегают шепот и охи.
Тело покрывается мурашками, но вовсе не из-за злых слов за спиной, а потому что я каждой клеточкой тела ощущаю взгляд Эласа, но старательно не смотрю в его сторону. Чем, наверное, злю его еще сильнее.
— Да. Все так, — отвечаю и ловлю еще тонну его недовольства и осуждения во взгляде.
«Куда катится мир? Женщины совсем забыли свое место», — буквально написано у него на лбу, но, к счастью, судья все еще придерживается правил и продолжает заседание.
— Возражаю, Ваша Честь! — вклинивается Элас. — Леди Аврора потрясена некоторыми событиями и не отдает отчет своим решениям в данный момент.
— Возражаю, Ваша Честь. Вместе с прошением о разводе подан рапорт лекаря, где подтверждено мое телесное и духовное здоровье! — тут же заявляю я. — Также там есть документы, подтверждающие мою способность к самообеспечению, что свидетельствует о том, что мне не требует опека, и я могу позаботиться об Эмили после развода.
— Аврора! — рычит Элас и тут же переводит взгляд на судью.
Но я отступать не намерена.
— Мною подано встречное требование, — добавляю я, судья так закатывает глаза, будто у него голова от моего голоса раскалывается.
— Да, вижу, — он смотрит на бумаги перед собой. — Леди Аврора, вы просите передать воспитание ребенка матери, чья репутация весьма сомнительна, а дохода хватает, разве что, на еду и проживание?
— Согласно закону, если средств родителя хватает для обеспечения нормальной жизни ребенку, это является достаточным основанием для одобрения. Моих средств для этого достаточно.
— А как быть с вашей репутацией? Сегодня вы получите статус разведенной женщины!
— До этого я была второй женой, что тоже являлось пятном на репутации, но это не помешало мне найти работу и крышу над головой.
— А заодно и оскандалиться, — добавляет судья. — Мне доложили, что вы проворачиваете странные вещи, даже добились того, чтобы девочки стали получать образование. Ваши поступки опасны и играют не в вашу пользу.
— Но они законны, Ваша Светлость.
— Даже если и так, у лорда Эргорна куда больше возможностей позаботиться о наследнице, нежели у бунтующей женщины, живущей в общежитии приюта, — заключает верховный, и мне ничего не остается, кроме как прибегнуть к последнему оружию.
— С точки зрения достатка, может, это и так, но Эмили небезопасно в доме Эргорнов.
— Что?! — раздается рык Эласа, но я предпочитаю не смотреть в его сторону.
— Леди Аврора, это опасное заявление, — говорит судья.
— Не столь опасное, как риск потерять ипостась, будучи еще совсем ребенком, — говорю я и демонстрирую лист из своей папки. — Это рапорт лекаря, обнаружившего отравление ипостаси моей дочери. Это случилось еще в доме Эргорнов. Эмили стало плохо после того как… Мэри Эргорн напоила ее ядом.
— Вздор! — раздается из зала возмущенный женский голос.
Обернувшись, нахожу в зале суда знакомую до боли женщину. Точнее двух. Мария с заплаканным лицом пытается скрываться под шляпкой и платком, а вот ее мать полна решимости, несмотря на то что в зале куча писарей из вестников.
И одного взгляда на Мадлен хватает, чтобы захотеть свернуть ей шею.
— Лорд Эргорн! — всплескивает руками судья, и я тут же отвлекаюсь от воплей тети и вздрагиваю, когда обнаруживаю, что Элас, вопреки правилам, покинул свое место и вот-вот настигнет меня.
— Лорд Эргорн, вы нарушаете порядок! — вопит судья, но мужу будто все равно, в его глазах такая ярость, что, будь я прошлой Авророй, уже бы задохнулась бы от страха.
— Это правда?! — рычит сквозь зубы, остановившись лишь потому, что нас разделяет трибуна.
Смотрит так, будто убьет. Требует ответ и ищет его не в рапорте лекаря, а в моих глазах.
— Я тебе об этом говорила, но без документов ты не веришь, ведь так? — только и выдавливаю из себя с болью, ибо уже пыталась ему это сказать. — Здесь все написано, — кладу рапорт на темную поверхность трибуны и толкаю в сторону того, кто когда-то разделял со мной жизнь и мечты, а теперь ведет войну за дочь.
— Лорд Эргорн, пожалуйста, вернитесь на место, — нервно просит стражник, которого подослал судья, но Элас его не слышит, вчитываясь в убористый почерк лекаря.
— Ты же знаешь, что за подделку документов будет наказание? — Элас сжимает бумагу в руке, но не портит, и кидает в меня убийственный взгляд.
Однако сейчас он не запугивает, он будто говорит, что если решила обмануть, то самое время остановиться. А может быть, он даже надеется, что это обман. Ведь если я говорю правду, то он женился на женщине, которая пыталась убить часть его первого ребенка, а теперь носит под сердцем другого.
— Лекарь согласился свидетельствовать лично, если потребуется, — отвечаю громко и вовсе не Эласу, на которого смотреть слишком трудно, а судье.
— Лорд Эргорн… — хмурится и вновь зовет дракона седовласый «бог» этого заседания, и мужу ничего не остается, кроме как отозваться хотя бы в этот раз.
Элас буквально отшатывается от трибуны, будто ноги его подвели, и сует бумагу стражнику. Тот спешит отнести судье, и каждая секунда последующей тишины давит на нервы все сильнее.
— Документ не вызывает сомнений, — наконец-то отзывается судья. — Но где доказательство того, что за всем этим стоит именно Мари? Леди Аврора, вы ведь и сами могли опоить дочь, у вас есть мотив.