Страница 70 из 81
Глава 21. Суд
Аврора:
Погода нового дня в точности отражала внутреннее состояние — пасмурно, слякотно, сыро. Пока карета, покачиваясь, везла меня в самое страшное место, дрожь то и дело пробегала по телу, а сомнения раз за разом поднимались со дна души и застревали в горле.
«Даю тебе два дня, Аврора, чтобы вернуться домой вместе с Эмили. На третий тебя будет ждать суд. Надеюсь, ты понимаешь, что это не приведёт ни к чему хорошему. Ты потеряешь всё», — такое письмо я получила в конверте, где были документы из суда, назначенного на сегодняшний день.
«Ни в коем случае не вернусь!» — билась внутри мысль, а вместе с ней нарастал и гнев. Но спустя пару часов начинали вертеться иные мысли. Скорее всего, они были вызваны страхом проиграть. Страхом, что Элас прав, и я действительно останусь ни с чем. Точнее, я стану изгнанной и лишённой возможности быть с Эмили.
От одной только мысли, что это случится, я была готова паковать вещи, которых толком и не было, и бежать, и соглашаться на всё, но останавливалась. Вспоминала слова мамы: «Порой нам кажется, что стерпеть обиды и унижения ради ребёнка — правильно и даже жертвенно. Но подумай, захочешь ли ты такой же участи этому ребёнку? А если нет, то зачем показываешь подобный пример?».
Так мама говорила тем, кто приходил к ней за советом, и мне сейчас очень её не хватает. Не хватает простого «ты справишься, ты сможешь!», но мамы давно нет. Зато есть лорд Гардер, который пусть и не вмешивается активно, но его взгляд красноречивее любых слов, да и вместо подбадриваний он предпочитает действия.
— Я дал распоряжения, скоро сюда привезут все документы, которые сыграют в твою пользу, — одна короткая фраза, один взгляд в его решительные глаза, и на душе стало чуточку легче.
В тот момент я и загнала все сомнения обратно в тёмный угол души и готовилась… Готовилась к самому страшному дню. Готовилась упорно, репетируя с законником, которого мне предоставил Гардер.
Проснулась с твёрдой уверенностью, что сделаю всё, что нужно, и докажу свою правоту, но стоило десять минут проехать в карете в одиночестве, как сомнения снова одолевают. Взгляд мечется по карете в поисках источника спокойствия, но единственный, в присутствии которого я могла бы ощутить себя в безопасности, по моей же просьбе не появится в поле зрения.
Элас и мать Мари способны на всё что угодно. Эмили едва не пострадала в прошлый раз, поэтому Гардер и Лилу должны быть с ней. Только так, зная, что дочь в безопасности, я смогу не переживать и выйти на кровавую арену в полной боевой готовности.
Потому и делаю глубокий вдох, прокручиваю в голове план и слышу:
— Прибыли, леди! — говорит кучер.
А затем останавливается карета. Минута, мне нужна ещё минута, чтобы настроиться на бой, но дверь открывается чуть раньше.
— Леди, прошу, — склоняет голову один из людей Гардера, которому поручено меня сопровождать до перехода под защиту суда, и я выбираюсь из полумрака на улицу.
Вдыхаю воздух, пропитанный запахом грозы, и кидаю взгляд на огромное белое здание с чёрным драконом, смотрящим на восток, и стрелой на конце хвоста, указывающим на запад. Знамя суда. И оно так похоже на знамя карателей, которое носил на нашивке Элас…
— Аврора! — раздаётся нервный голос.
Элас выбирается из соседней кареты. Он выглядит отлично: тёмные волосы собраны в тугой хвост, воротник накрахмален, чёрный камзол сидит как влитой. И только синяки под глазами и осунувшееся лицо намекают на то, что не мне одной было тяжело в эти дни.
— Не приближайтесь к леди, — тут же передо мной возникает мощная фигура охранника, назначенного Гардером. В глазах Эласа вспыхивает такая ярость, что не будь это здание суда — бой начался бы в ту же секунду.
Элас не может позволить себе потерять репутацию у всех на виду и потому не трогает охрану, зато кидает в меня такой взгляд, от которого в горле появляется горький ком.
— Я просто хотел поговорить. До суда, Аврора. Это в твоих же интересах, — хрипит муж, а я замечаю разбитые костяшки с запёкшейся кровью.
Он мне чужой. Он — теперь мой враг, но сердце сжимается по привычке от беспокойства за того, кто долгие годы был мне родным человеком.
В этот миг, глядя на него, я всё чётче понимаю, что уже не вижу в нём ни мужа, ни любимого мужчину. Но старые привычки заботы и беспокойства так легко не уйдут, как и надежда видеть в нём что-то хорошее, что-то светлое, что ещё есть. А это — дорога прямиком в бездну. Это то, чему нужно противостоять, чтобы выбраться на свободу. На свободу уже не столько от Эласа, сколько от собственных привязанностей и ложных надежд, которых быть не должно.
— Мне нужно подготовиться к заседанию, — отказываю мужу, спешно отворачиваюсь, ибо его взгляд хоть и не имеет прежней власти надо мной, но все еще причиняет боль.
Элас тотчас опережает и вновь преграждает собой путь.
— Аврора…
Его голос… Он звучит почти как раньше. Интимно, с неким надрывом. Так, как обращаются к важному для себя человеку.
— Давай поговорим? Этого суда можно будет избежать, — повторяет Элас.
— Я знаю условия, которые ты мне хочешь предложить, и ни одно из них не подходит, — отвечаю я, вновь пытаюсь обойти, а Элас взрывается:
— В самом деле?!
Кидается, позабыв на секунду про то, что вокруг есть глаза и уши, но дальше охранника пройти у него не получается. Озирается по сторонам, злится пуще прежнего.
Он похож на вулкан, проснувшийся от долгого сна и готовый взорваться в любой момент. Нестабильный. Опасный.
— Зайдёшь туда и опозоришь и себя, и меня, Аврора! Я надеялся, ты одумаешься! Дал тебе шанс, дал тебе время! А ты что?! — рычит Элас так, чтобы остальные не слышали, и буквально пронзает разъярённым взглядом.
Но мне нечего ему ответить.
— Пропусти…
— Ах так?! — на губах мужа появляется безумный оскал. — Почувствовала за спиной силу бывшего жениха и решила, что всё теперь тебе по плечу?!
Вот так быстро, буквально за считанные секунды из страдальца, который нуждался в мирном разговоре, он превращается в того, кто готов манипулировать и угрожать. И не будь между нами столько боли, предательства и обид, я, возможно, протянула бы ему руку и вытянула обратно на свет, но нет… Теперь нет.
Всему есть предел, а доброта — не значит слабость.
— Лучше не продолжай, Элас. Ты делаешь только хуже.