Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 81

Сегодня Мария решила все красные линии перейти? Оттого кидаю на нее строгий взгляд, а она тут же опускает ресницы, осознав, что ляпнула лишнее.

— Что за вопросы, Мария? — отчитываю, чтобы пришла в себя, ибо сейчас и без душевных разговоров тошно.

— Я не хотела беспокоить, но с каждым днем вы пугаете меня все сильнее, мой муж, — шепчет она, не поднимая головы.

Ступает на пару шагов ближе, позволяя мне вдохнуть запах ее парфюма, но этот аромат… Гоблины его возьми… Духи предательницы, которая из дома ускользнула! Надо купить Марие лучше. Но потом!

— Вы сами на себя непохожи. Уже не спите, а постель ночами… Без вас так холодна, — продолжает она, а я злюсь.

Злюсь на то, что она элементарно не понимает, что вокруг происходит, и все усложняет, вместо того чтобы быть той, кем была. Моим воздухом, моей гаванью во время шторма. Сейчас сама старается устроить этот шторм? Не выйдет. Одной я уже позволил, и вот чем все закончилось!

— Мари, твоя тетка устроила побег, а моя дочь может быть в опасности, ты это понимаешь? — рычу, ибо сил церемониться нет.

— Простите! — тут же отворачивается, но я замечаю, как по бледной щеке скользит слеза.

Дракон меня за ногу! Этот день становится все хуже!

— Я ни в коем случае не забыла про Эмили. Я молюсь о ее безопасности богам с самого утра до позднего вечера, вам должно быть это известно.

— Знаю, — говорю уже мягче, ибо голос ее дрожит от слез.

Только вот внутри странное чувство. Еще неделю назад, когда Мэри случилась заплакать, я чувствовал себя иначе. Хотел ее утешить, защитить, согреть, а сейчас эти слезы лишь раздражают.

Но это не вина Мари, это…

— И за Аврору тоже, — добавляет она, и злость внутри вспыхивает так, что сам не замечаю, как вскакиваю с кресла.

— Не произноси это имя! — предупреждаю Марию, а она аж вздрагивает.

И в этот момент, глядя в ее испуганные серо-голубые глаза, я задаюсь одним лишь вопросом: «Зачем я рычу на нее?»

Мария молчит, даже слова в ответ сказать не пытается, а по щеке катится еще одна слеза, как наказанье мне за все грехи.

— Прости… Я сутки не спал, стал несдержан.

— Кто я такая, чтобы на вас обижаться, мой муж? Я сама виновата, что так отчаянно влюбилась в вас. Должно быть, это мое наказание за грехи, — шепчет она, затем поднимает свой взгляд, смотрит своими серо-голубыми мерцающими от слез глазами, и становится тошно.

Вот что я сейчас творю? Зачем рычу? Зачем калечу девочке жизнь? И из-за кого, гоблины меня дери? Из-за взбунтовавшейся женщины, подвергающей мою дочь опасности!

— Жалеешь? — только и спрашиваю Марию, она тут же качает головой и смотрит так, будто я для нее и благословение, и кара. И она готова их обе принять, не вздрогнув. Даже Аврора так никогда не смотрела.

В ее глазах было восхищение, в них было озорство, лукавство и что-то такое, что я никогда не мог полностью понять. Но с ней рядом я чувствовал себя кем-то лучше, чем был, пока она все не испортила.

Мария намного мягче, намного покладистее. Намного нежнее и беззащитнее. Особенно сейчас, а я на нее рычу. Из-за другой… Из-за безумной, что не дает покоя.

— Нет. Даже если завтра вы выгоните меня, я ни о чем не пожалею, — шепчет мне. Нежно, чувственно, искренне. Почти не дышит, пока смотрит в глаза. — Даже если завтра вы пожелаете возлечь с Авророй…

— Хватит! — опять с губ срывается рык.

Зачем она вновь и вновь произносит это имя?

Зачем опять роняет слезу?

Она сводит с ума. Злит. Заставляет чувствовать себя виноватым.

— Я приму это и сыну объясню, что у него самый лучший отец, — еще и заверяет меня…

— Мария, я ищу Аврору лишь для того, чтобы вернуть дочь! — приходится выдавить из себя слова, пока слезы не превратились в истерику.

— Но с ней вернется и тетя…

— И отправится в монастырь, — отсекаю я, оставляя в уме часть мысли: «и останется там, пока спесь не сойдет».

— Должно быть, я ужасна, если так безбожно вас ревную даже к своей тете?

Ужасна. Ужасна от того, как не вовремя все это говоришь.

— К ней ревновать тебе нет смысла, Мэри. Ты теперь первая жена.

Улыбается, довольная, счастливая, как дитя, а меня эта улыбка сейчас вовсе не забавляет. Устал я. Хочу, чтобы она ушла.

— Тогда… Уже час поздний, никто не явится с вестями, — шепчет Мария, слезы тут же высыхают на ее глазах, а взгляд становится игривым.

— Вы устали, вам нужно расслабиться хоть ненадолго. А слуги как раз разостлали свежее белье на постель, — подмигивает Мария, и такой она мне нравится больше. Так привычней.

Легкая, игривая, сексапильная… Мэри касается острым ноготком моего плеча, а затем, развернувшись, манит к лестнице, ведущей на второй этаж к той самой двери спальни… Спальни, из которой по утрам выходила Аврора…

«Да что за проклятие?» — рычу сам себе, ибо вспомнить эту непокорную женщину в такой момент — полный идиотизм.

Я четко отдавал себе отчет в том, что делал на приеме. Я был честен с Авророй в момент того разговора. Я был абсолютно уверен в том, что поступаю как надо, и иначе нельзя.

Вот она — молодая, красивая, сочная, руку протяни, бери ее всю, наслаждайся. Но нет же — перед глазами маячит призрак в тусклом шелковом халате… И этот призрак покоя не дает.

«Хватит!», — отсекаю мысленно, собираясь привести чувства и голову в порядок, иду к Марии, как вдруг… Крики!

— Господин Эргорн! Господин!

Голоса знакомые до скрежета зубов. Ищейки…

— Мы ее нашли!