Страница 45 из 81
— Что вы хотите этим сказать? — тут же хмурюсь, ибо бабуля нравится мне все меньше.
— Я хоть и старая, а уши еще работают. Да и люди у нас неглупые здесь, понимают, что к чему. Но вы, госпожа, будьте аккуратнее. Эти аристократы часто играют с женщинами. А вам, учитывая ваше положение, никак не стоит собой рисковать, — выдает бабуля и смотрит так, что желание нагрубить ей, которое появилось пару секунд назад, притупляется.
Она хоть и говорит неприятные и не подходящие для статуса нашего первого общения вещи, но зла не желает. По выцветшим серым глазам, поблескивающим грустью за толстыми линзами квадратных очков, это видно.
— Сочту это за вашу заботу, как старшей о младшей, — отзываюсь в ответ. — Перед другими срывать голос не стану, но вам скажу. Нас с господином Гардером ничего не связывает. Только работа.
Говорю так, но допускаю мысль, что бабуля все же может обсудить наш разговор с кем-нибудь еще, и пойдут новые сплетни.
— Да и вокруг множество красивых свободных девушек с безупречной репутацией. Было бы странно, если бы лорд его статуса решил связаться со мной, не думаете?
Бабуля только хмыкает:
— Когда доступны все розы в саду, бабочки скучают и ищут цветы пусть не столько прекрасные, но интересные. Однако это вовсе не означает, что бабочки не вернутся в свой прекрасный сад, — говорит она и тут же, не давая ответить, продолжает: — Простите старую. Совсем поговорить мне не с кем. А вас, леди Аврора, пусть хранят боги. И вы все же не испытывайте судьбу. Все эти ваши перевороты до добра не доведут. Не ровен час, когда кто-нибудь обозлится да расскажет о вас за пределами приюта. А вы, позволю себе догадаться, тут не с позволения вашего супруга находитесь. Сбежали от его новой жены?
И все-то она знает.
— Это уже лишнее. Мне хотелось бы продолжить с вами вежливое общение, но вы стремительно отбираете у меня такую возможность, — предупреждаю старушку и в этот раз строго.
— Судьба горькая, а характер стойкий. Пойду-ка я к себе на место, если что-то понадобится, зовите, леди. Чем смогу, помогу, — говорит библиотекарь и, отряхнув свою серую мятую юбку, медленно идет к стойке.
Я же, постояв еще несколько секунд и осмыслив весь этот странный разговор, спешу к архивам, чтобы найти аргументы, которые помогут мне убедить директора в необходимости дать одобрение. Вот только мысли все вертятся возле слов этой старушки.
Бабочки, красивые сады, цветок поинтересней. Иносказательно, но очень очевидно. Намекает на то, что лорду Гардеру наскучили толпы свободных невест, и он решил поразвлечься за счет женщины на грани развода?
Ну и фантазии тут у некоторых. Либо же у всех?
Да и сам лорд тоже хорош. Подошел, а потом: «Отойдите!». Ну его в Бездну. Я работать сюда пришла и точно не уйду, пока ипостась Эмили не будет спасена. Так что, пусть уже болтают что хотят. Толку с ними воевать?!
Так, где там статьи?
Выкидываю ерунду из головы, беру один вестник, другой, и тут натыкаюсь на статью, от которой волосы встают дыбом…
Эластер Эргорн:
— Сколько уже прошло? Чем вы все занимаетесь?! — рычу на ищеек, которым такие деньги плачу, что они уже по соседству могли землю купить и особняк начать строить.
Но нет! Ни результатов нет, ни сбежавшей с дочерью жены!
Сколько уже времени прошло, а они все носятся да клянутся, что вот-вот найдут. Там у них ниточка, тут…
В прошлый раз тоже так говорили, а в итоге я прибыл в деревню, где все воняло гарью, а в пустом особняке уже не было ни души. А они мне: «Не гневайтесь, господин!».
Не гневаться? Да конечно! Моя жена решила бунт устроить и дочь утащила непонятно куда, а я должен быть спокоен? После этого пожара? После сплетен о том, что одна списанная со счетов леди мужчин прямо на улице латала, а вторая ей потом в доме помогала?
Нет, Аврора, ты точно выжила из ума. Решила назло мне все это творить? О репутации совсем не думаешь? Мне хочешь насолить? Соли! Но Эмили зачем потащила? И куда вас обеих теперь унесло?
— Ой, я не вовремя? — раздается голос, которого мне сейчас слышать не хочется.
Я вообще никого не хочу ни слышать, ни видеть, пока не верну полный контроль. Эмили в дом, а Аврору — в монастырь!
Нет, с ее характером в монастырь не надо. Еще раз сбежит!
Под замок под собственным носом посажу, чтоб сидела смирно и думала о том, что натворила!
А ведь я ей мирную хорошую жизнь предлагал!
— Эластер… — вновь звучит голос.
Тихий, взволнованный, робкий.
Как же не вовремя! Приходится взять себя в руки и выдохнуть немного, чтобы Марию не напугать.
— Чего вы все еще здесь стоите? Ищите! Землю ройте, но найдите! — гаркаю на ищеек, и они, тут же поклонившись, покидают холл.
Топот шагов исчезает, вокруг становится тихо, но покой мне сейчас только снится. Еще и Мария ждет у лестницы. Ее голос доносился оттуда.
Знаю, что ждет, а сил вести разговоры нет, потому и прохожу тяжелым шагом в каминный зал и падаю в кожаное кресло. Знаю, что она придет за мной. Слышу тихий стук ее каблуков, только вот нет сил фантазировать, какое платье на ней сегодня надето и какое декольте.
Я устал как собака и хочу тишины. Тишины и контроля, который у меня так нагло украла моя же взбесившаяся жена!
— С каждым днем ты выглядишь все более изнеможённым, — доносится голос Марии в нескольких шагах от меня.
Стоит она справа, в интонациях эти самые грустные нотки, что появились неделю назад и все никак не исчезнут.
— А каким мне быть по-твоему, если я понятия не имею, где моя дочь? — отвечаю резонно, но, возможно, чуть более резко, чем стоило бы.
Я и без того сейчас зол — трое суток толком не спал и прекрасно знаю, что у женщин означает такой тон.
— Только ее ты так усердно хочешь найти? — вдруг спрашивает Мария.
Сегодня она смелее, чем обычно. До этого лишь смотрела так, будто я сердце ее резал, но задавать вопросы, хвала богам, не отваживалась.
Что ж, хочет знать — я ей отвечу:
— Где твоя тетя, мне тоже интересно.
Говорю как есть, ибо мне нечего таить, — я зол. Я на взводе и успокоюсь, лишь когда Аврора попадает под замок! Когда осознает, что я не один из тех мальчишек, что вились в юности у ее ног.
И она ведь это знала! Она помнила это долгие годы. Помнила! А теперь решила со мной не считаться? Отомстить решила? Наказать? Ох, зря…
— Ты… Все еще ее любишь? — вновь раздается голос, и я даже не сразу соображаю, кто и что сейчас спросил, хотя это очевидно. Очевидно, но неожиданно.