Страница 24 из 81
— Не смотрите на мой возраст, госпожа. Такая жизнь научила меня смотреть чуть дальше, чем все остальные, — тянет Лилу. Но я пока не понимаю, что это значит. — Я верю, госпожа, что вам удастся спасти свою дочь. А может быть, нечто большее… Чуточку изменить этот мир для таких, как мы. Вы ведь всегда были легендой Восточных земель, леди Аврора Боуэн, я выросла на рассказах о вас, — шепчет Лилу, и только хочу спросить, что за рассказы, как карета подпрыгивает на еще одной кочке, а затем сразу поворот.
Да такой, что приходится прижать Эмили к себе, чтобы не упала.
— Ты в порядке, крошка? — спрашиваю дочь, а она лишь бормочет невнятно во сне.
Проклятая Мария!
— Стой! — вдруг раздаются крики снаружи, отвлекая от проклятий, и тут следом топот, грохот.
Что?!
— Как? Уже?! — вскрикивает Лилу, пытается кинуться к окну, чтобы посмотреть, но шторка, следуя правилам печатей, превращается в щит, погружая всю карету в темноту.
Толчок. Резкое торможение. Лилу вскрикивает, а я крепче прижимаю дочь к сердцу. Пытаюсь спуститься на пол, чтобы не ударились о стены, и молю… Молю богов помочь.
Кто же… Кто же, бездна меня возьми, и за что натравил на нас бандитов? И ведь нашел быстрее, чем Элас! Ловушка Безликого? А смысл? Мать Мари? Если Элас узнает, всему ее роду несдобровать. Боги… Элас…
В момент страха разум устремляется именно к нему. По привычке, выработанной за десять лет, и я уже готова просить богов о его помощи, лишь бы с Эмили ничего не случилось. Готова корить себя за побег, за глупость и опустить руки, но разве это поможет?
Возня за каретой все громче. Крики все ближе. Да такие крики, будто там сражается не один извозчик, а сразу несколько. Но увидеть не удается.
Шторки, согласно защитным печатаем, давно превратились в тонкие барьеры, создав в карете полный мрак, какую-то бесконечную ночь, а Эмили спит…
Все еще спит, несмотря на крики, от которых кровь стынет в жилах. А затем — раз… И тишина. Спустя секунду лишь несколько голосов. Шаги… Прямо к карете.
Но она не откроется. Не должна, ведь защита…
Хрясь!
И дверь отворяется, впуская уже непривычный свет внутрь. Жмурюсь, но вытягиваю шпильку вперед, готовая защищаться до конца. Но Лилу эту шпильку выхватывает.
Предала? Нет!
— Если вдруг погибну, исполните мою просьбу, леди Боуэн! Создайте в этом мире место для таких, как мы! — выкрикивает девчонка, а затем кидается к двери, выставляя вперед шпильку.
— Не смейте! — рявкает она, готовая нас оборонять от того, чей мощный силуэт наполовину закрыт ее хрупким телом.
Лица не видно, но этот запах… Эта энергия… Я знаю…
— Ты еще кто? — звучит голос, и сердце, заледенев, падает в пятки. А затем секунда, вторая и темнота…
***
Темнота рассеивается так же резко, как и наступила, только вот перед глазами уже не дверь кареты и девчушка, кинувшаяся со шпилькой на пришедшего, а белоснежное полотно. Нет. Потолок. Смаргиваю несколько раз, чтобы зрение стало четче, и убедившись, что мне все это не чудится, тут же вскакиваю и обнаруживаю себя на огромной кровати.
Вместо старого платья, на мне что-то вроде изысканного домашнего наряда, но сейчас беспокоит меня вовсе не это. Где Эмили?
— О, вы проснулись, госпожа, — раздается голос из дальнего угла, и я только сейчас обнаруживаю в огромной спальне служанку, которая до этих самых пор, видимо, стояла молча, ожидая моего пробуждения, а теперь же спешит мне поклониться, будто я ее хозяйка.
— Где моя дочь? — тут же спрашиваю ее, и молоденькая девушка тут же спешит заверить, что с Эми все хорошо.
— Ее сейчас осматривают лекари. Та юная леди сообщила хозяину, что в крови девочки, скорее всего, есть яд, убивающий драконью ипостась, — сообщает мне служанка.
И я очень хочу задаться вопросом, кто же этот хозяин, какие еще лекари, а юная леди это, видимо, Лилу. Она тоже здесь? Мысли в голове нарастают как снежный ком, летящий по склону горы, но я отметаю в сторону все, кроме самой основной.
— Я хочу видеть дочь. Немедленно, — говорю служанке, ибо в первую очередь должна убедиться, что с Эмили, действительно, все в порядке, а потом уже разбираться, где мы оказались и как.
Девчонка в черном платье с белым передником тут же кланяется и открывает мне дверь, обещая немедленно провести. Еще и спешит ко мне, чтобы помочь идти, но я от испуга и сама топаю уверенно и быстро, хотя слабость в ногах ощущается. Почему я упала в обморок? Что случилось в карете? Разберусь, как только увижу Эмили.
Мы идем по длинному коридору огромного дома от силы несколько секунд, а мне кажется, что время замедляет ход. Но вот дверь открывается. Соседняя дверь, и я тут же вхожу внутрь.
Служанка не обманула. Эмили здесь, спит в окружении двух лекарей и трех санитарок, и тут же спешу к ней. Беру за руку, и страх, атаковавший сердце все это время, моментом отступает. Она в порядке, правда, в порядке, хвала Богам!
— Леди, не беспокойтесь. Сейчас с вашей девочкой все хорошо, но нам нужно провести еще исследования, — тут же сообщает мне лекарь.
На вид очень благородный мужчина в возрасте, и, кажется, я даже где-то уже видела его лицо. Не в вестнике ли? Точно, похож на королевского лекаря, но как такое возможно? Может, просто родственник?
«Так, Аврора, успокойся и приведи мысли в порядок!», — велю себе, делаю глубокий вдох, выпрямляю спину и начинаю задавать вопросы один за другим.
— Нас вызвал хозяин, чтобы мы осмотрели девочку. Вас уже осмотрели, в целом, кроме сонного порошка, угодившего в ваш организм через кожу, ничего страшного нет, — сообщает лекарь.
Сонный порошок? Не в тот ли момент это случилось, когда Лилу выхватила у меня шпильку?
— А где девушка, что была с нами?
— Она внизу. Ее уже осмотрели. Хозяин позвал на разговор, — сообщает служанка.
И что странно, все эти достопочтенные господа, разговаривают со мной максимально вежливо, будто я очнулась в статусе члена королевской семьи, а ведь еще недавно ко мне боялись подходить, как к чумной.
— Хозяин? — переспрашиваю прислугу, и в уме вертятся несколько предположений о том, как мы здесь оказались. — Кто ваш хозяин?
— О, это нам не велено говорить, — вдруг выдает девушка. — Но, если желаете, можете к нему спуститься. Он как раз здесь.
— Спуститься? Желаю, — отвечаю я, ибо то, что вертится у меня на уме, пугает даже меня саму, но… Эмили. Как ее здесь оставить?
— Не беспокойтесь, госпожа. Мы присмотрим, — обещают санитарки.