Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 81

Не верю им. Не потому что они выглядят подозрительно, а потому что сейчас мне все на свете кажется подозрительным. Боги, и когда я стала такой душной? После предательства мужа и Мэри? После всех интриг и испытаний.

Кидаю еще один взгляд на дочь, что мирно и сладко спит, а затем на женщин и лекарей.

«Они не причинят вреда, они хотят помочь», — напоминаю себе очевидную истину, ведь пока я спала, именно эти люди заботились об Эмили, а у меня, видимо, проблемы с доверием начались. Нужно взять себя в руки, но сначала я должна кое в чем убедиться.

— Спасибо, — киваю санитаркам, а затем велю служанке отвести меня к хозяину.

Девушка кланяется и указывает путь.

Теперь, когда первоначальная паника отступила, я могу осмотреть дом, в котором оказалась. Или правильнее назвать его дворец? Большой, очень большой.

Один только холл с балконами на втором этаже, где мы шествуем со служанкой, и разветвляющаяся к концу на две стороны белоснежная лестница чего стоят? Сводчатые потолки украшают золотые люстры с хрусталем, но интересуют меня не они, а картины. Точнее — отсутствие портретов.

Обычно хозяева таких особняков любят ставить на самое видное место либо семейные древа, либо портреты предков, здесь же — одна живопись. Что примечательно, очень красивая, но совсем незнакомая мне, хотя искусством и художниками я была вынуждена интересоваться, когда стала невесткой в доме Эргорнов.

Но этот «почерк» художника совсем не узнаю. Любопытно, почему именно эти картины висят здесь? И что еще примечательнее — некоторые пейзажи даже кажутся мне знакомыми: один из них напоминает двор лицея, где я училась, но вполне могу ошибаться.

Вряд ли кто-то станет вешать на стену просто двор небольшого учебного заведения. «Скорее всего, просто похожи», — думаю я. «А художник может быть близким хозяину человеком, либо же его родственником, потому картины и висят на самых видных местах. К тому же исполнены пейзажи великолепно. Есть в них что-то особенное. Будто сама душа».

Но где же портреты? По ним я смогла бы хоть немного понять, где оказалась. Но мы уже спустились на первый этаж, и ни намека.

— Сюда, госпожа, — тихо шепчет служанка, указывая на левое ответвление коридора, а я в этот момент все же замечаю отличительный знак.

На консоли у стены стоит какая-то рамка с гербом, где четко прорисовывается буква «Г».

«Гардер?» — моментом в голове возникает почему-то именно эта ассоциация, и я застываю на месте.

— Что такое, госпожа? — пугается служанка.

— Ваш хозяин… — слышу, как голос предательски дрогнул, потом прочищаю горло, чтобы продолжить более уверенно: — Это, случайно, не господин Гардер?

Стоит только произнести, как нервное напряжение еще одной волной, более сильной, чем предыдущее, расходится по телу.

Сама не знаю, чего именно опасаюсь в этот момент. То, что он когда-то оказался несостоявшимся женихом вовсе не большая проблема, если господин адекватен. По крайней мере, я никогда не видела его, а значит, никаких чувств быть не могло, как и обид. Разве что задетая гордость.

Но больше пугает не это, а то, что Элас упоминал его как врага… Это значит, я могу оказаться частью их войны, будучи нынче в таком уязвленном положении.

Если я права, и этот дом принадлежит Гардеру, одни боги знают, во что мое нахождение тут может вылиться.

Как минимум в скандал и порчу и так уже черной репутации, если Гардер решит воспользоваться случаем и распространить слухи…

— Госпожа, — встревоженно шепчет служанка и смотрит на меня так, будто я умираю на глазах.

Наверное, побледнела от шока. Но тут же стараюсь себя успокоить, ведь пока что мне не причинили вреда, наоборот, помогли.

Но зная высшее общество, за заботой часто может скрываться невообразимая подлость…

— Вас так пугает господин Гардер, леди Аврора? — вдруг раздается голос.

Уже знакомый, немного искаженный преградой, и тут же спиной ощущаю ту самую энергию, которая пронзила меня, когда дверь кареты открылась.

Мигом оборачиваюсь, но мужчина стоит не рядом, а в противоположном углу белоснежного холла. Он одет во все черное, как палач. Руки заведены за спину, плечи широкие, осанка как у генерала, а на лице все та же самая черная маска… С туманной завесой в прорезях для глаз.

Его лица я не вижу, но будто чувствую то, как именно он смотрит на меня сейчас.

— Вы… — едва слышно слетает шепот с моих губ, а в интонации звучит такое волнение, что тут же беру себя в руки.

Вскидываю голову, чтобы не показать того, как сильно меня выбивает из колеи все нынче происходящее, и смело встречаю взгляд Безликого. Точнее, смотрю на его маску, потому что за завесами черного дыма в прорезях глаз не видно. Но я чувствую его взгляд. И этот взгляд отчего-то пробирает до дрожи.

Еще интересен тот факт, что держится Безликий будто иначе, чем в прошлый раз. Будто смелее и в то же время осторожнее. Он совершенно не спешит сокращать между нами дистанцию, за что я ему мысленно благодарна.

— Да, если вы, конечно, узнали меня. Безликих много, — отзывается он, а голос искажен маской настолько, что не могу понять, он сейчас подшутил или расстроился?

— Значит, это вы хозяин этого дома? — решаю, вместо того чтобы поддаваться тревогам, идти в наступление, как делала это всегда в прошлом и почти разучилась делать в настоящем.

Безликий, кажется, усмехнулся под своей маской. Не уверена, слишком тихо это прозвучало, но язык его мощного тела соответствует моему предположению.

— Вас так волнует хозяин дома? — уточняет он, медленно делая шаг навстречу мне.

Между нами метров пять — не меньше, а мне становится тревожно. Но я заставляю себя не отступать и не подавать виду, что меня это волнует.

— Мне сообщили, что хозяин меня спас, потому я хотела бы выразить ему благодарность, — сообщаю Безликому. И опять слышу это странное «хм» под его маской. Усмехнулся?

Не уверена. Потому и кидаю взгляд на служанку, а она стоит, потупив глаза, будто ее тут и нет. Понятно, что ничего не понятно. Кроме того, что прислуга здесь отлично знает правила.

— Даже если этот хозяин Гардер, которого вы упомянули с таким страхом в глазах и взгляде? — уточняет Безликий и будто даже винит.

— Боюсь, вам показалось, — тут же отрезаю я, хотя он прав.

Я испугалась, но не собираюсь в этом признаваться. Более того, мне нужно продолжить смело, чтобы разобраться, потому набираю в грудь побольше воздуха и спрашиваю: