Страница 49 из 90
Тяжело вздохнув, я пошёл искать себе дом, пока не стало слишком темно. Тут и там натыкаясь на привязанных живых и уже мёртвых животных, которые тут остались без воды и еды, неизвестно сколько времени, но вряд ли больше недели. Без воды они бы точно умерли за это время. Отвязывая живых, я несмотря на то, что стало совсем темно, нашёл ведро и несколько раз сходил к колодцу, который нашёлся неподалёку от рынка, наполнив поилки для животных, которые толкая друг друга, стали жадно пить воду. Вспомнив о бедном ослике, я сходил и ему налил воды, оставив его жадно пьющим спасительную жидкость.
Повесив ведро рядом с колодцем, чтобы оно никуда не делось, я пошёл искать себе прибежище дальше и замер на месте, увидев в одном из окон домов слабый отблеск огня. Ускорив шаг, я подошёл ближе к месту, где увидел огонь и постучал в дверь. Мне никто не ответил, так что я толкнул её, но её явно чем-то подпёрли изнутри.
— Впустите, добрые люди, я просто хочу переночевать! — крикнул я на арабском.
Вначале ничего не происходило, затем в щёлке дверного проёма показалось бледное, сухое лицо десятилетнего мальчика.
— У нас больной, господин, — тихо ответил он, — поищите себе другое место для ночлега.
— Мир этому дому. Открой, я могу помочь, — попросил я, — хотя бы воды тебе принесу, я же вижу, как ты постоянно облизываешь губы.
Сначала мне ничего не ответили, но затем баррикаду за дверью стали разбирать и вскоре дверь открылась. Зайдя внутрь, я уловил знакомый запах и в тусклом свете лампы увидел, как на кровати лежит больная чумой женщина, судя по пятнам гноя, выступающего из воспаленных лимфоузлов, она была при смерти.
— У нас нечего взять, — сразу предостерёг меня мальчик, с испугом смотря на моё лицо.
— Мне ничего, кроме крыши над головой не нужно, — заверил его я.
— Еды тоже нет, я не нашёл ничего съедобного утром, — тяжело вздохнул он.
— Я сейчас вернусь, — я вышел обратно за дверь и забрав ведро, сначала принёс в дом воды, а затем найдя факел и запалив его от масляной лампы парня, прошёлся по рынку, давя вездесущих крыс, которые тоже рыскали в поисках пропитания, и нашёл сухие финики. Это было уже кое-что, так что, помыв их я вернулся в дом, с удивлением увидев, что кроме женщины, здесь есть ещё один живой человек. Девочка, лет семи, тоже больная. Прислонив её к себе, маленький мальчик пытался её напоить, но это у него с трудом получалось, поскольку та была совсем уж без сил.
— Я помогу, — взяв финики, я стал откусывать от них по маленькому кусочку и кормить девочку, которая смотрела на меня мутным и безвольным взглядом. Она немного поела, и я напоил её.
— Ешь, — я показал парню на финики, — тебе нужны силы.
— Кто вы господин? Откуда вы пришли? — он взял фрукты и стал жадно жевать, изредка запивая их водой. Я сделал то же самое и немного подкрепился.
— Зови меня эмир Иньиго, — представился я.
— Вы благородной крови господин? — расширил глаза парень.
— Ещё какой, — хмыкнул я, — а тебя как зовут?
— Меня Юсуф, а это моя сестра Фатима, а там, — тут он погрустнел, посмотрев в сторону кровати, — наша мама.
— В городе есть ещё живые люди? — поинтересовался я у него.
— Есть господин, — кивнул он, — но все сидят по домам и редко куда выходят, у всех есть больные в семьях.
— Что произошло? Почему в городе нет ни властей, ни стражи, ни докторов? — продолжил я расспросы ребёнка.
— Сначала заболел один человек господин, потом сразу сотня, а через неделю больных стало столько, — плечи Юсуфа вздрогнули, — что все испугались и бросая всё, стали бежать из города.
— Почему не ушли тогда вы? — удивился я.
— Нам некуда бежать, господин. Отец умер в первые дни эпидемии, родственников нет, так что этот дом единственное, что у нас есть, — спокойно пожал он плечами.
— Ладно, — видя, что у него слипаются глаза, я отстал от ребёнка и пошёл искать себе место в их небольшом доме. Нашлась небольшая скамейка, так что я как был, так и лёг на неё, всё ещё думая о том, что зря я наверно сюда вообще пришёл.
Всю ночь я просыпался оттого, что меня кусали вши, которых я понятное дело нацеплял отовсюду, где был, и сколькие из них переносили чуму, было известно одному лишь Богу. Так что наступление утро я застал плохо выспавшимся и злым, словно стая голодных собак.
Открыв глаза, я поднялся со скамьи и целый ворох тёмных точек посыпался с моей одежды. Приглядевшись, я с изумлением увидел, что это не точки, а дохлые вши, которых были тысячи и все они были мертвы, попробовав моей кровушки.
«Так вам, мерзкие твари, — несмотря на ситуацию, ко мне при виде мёртвых насекомых стало возвращаться хорошее настроение».
— Господин эмир, вы проснулись? — раздался голос Юсуфа.
— Да, пойду займусь делами, — ответил я ему, — постараюсь найти ещё еды для нас.
— Я могу помочь вам, — сказал он, — только я до ужаса боюсь крыс.
— Занимайся пока сестрой, — я покачал головой, — я скоро вернусь.
Выйдя из дома, я пошёл к поилкам, где уже меня ждали козы и овцы, которые никуда не ушли за ночь и я, наполнив водой деревянные бадьи, увидел, как из подворотни вышли знакомые мне собаки, тоже с жадностью посмотрев на воду.
Взяв одну из свободных поилок, я оттащил её ближе к ним и сходив за водой, наполнил её тоже и отошёл подальше. Худые, словно сама смерть собаки, сначала посматривали на меня, явно опасаясь, но затем жажда погнала их в воде и вскоре они напились и отошли. Я сходив, ещё раз к колодцу наполнил её на всякий случай и пошёл вешать ведро, но меня остановили появившиеся три кошки, которые сначала пытались отжать воду у овец, которые их не пускали и топтали ногами, затем одна из них направилась к поилке собак, но те сразу вскочили и грозно зарычали, так что мне ничего не оставалось делать, как сделать ещё одну поилку, только для кошек, возле которой уже через пять минут объявилось десять облезлых и тощих созданий, которые бросились жадно пить воду.
— Похоже не только людей, мне нужно будет здесь спасть, — вздохнул я, поняв, что только что добавил себе ещё больше работы.
Оставив всё как есть, я пошёл по улицам, чтобы запомнить планировку совсем небольшого городка, затем разбить его на сектора и начать зачистку. Мёртвых требовалось похоронить, живых поддержать.
Закончив с картографированием, я вернулся к городским воротам и стал искать место, куда можно будет свозить трупы. Оно нашлось, совсем неподалёку, тут копали глину и из-за этого образовался глубокий овраг, который я решил превратить в братскую могилу.