Страница 64 из 72
— Вы предлагаете отпуск. Я уеду, бабушка обрадуется. Потом спросит, надолго ли. И мне опять придётся объяснять, что пока не знаю. Что в Москве решат. А она уже не в том возрасте, чтобы всё время ждать.
Лодыгин слушал, не перебивая.
— Я хочу семью. Детей хочу, и не хочу, чтобы они росли без отца и однажды остались сиротами. Работать хочу на себя, даже если у меня ничего не получится. Хочу жить в своем доме и знать, что весной сам посажу дерево, а осенью сам соберу яблоки. Глупости, наверное, говорю.
— Не глупости.
— Мне не страшно однажды не вернуться. Страшно вернуться лет через двадцать и обнаружить, что всё время я только готовился к следующей войне. Что бабушки давно нет, дом пустой, друзья стали чужими. И вся моя жизнь прошла между командировками и госпиталями.
Я поднял голову.
— Поэтому я не хочу отпуск. И другую должность не хочу. Я хочу уволиться.
В кабинете стало тихо. Орлов сидел рядом, глядя перед собой. Генерал потянул к себе личное дело, открыл ближе к концу. Прочитал что-то, вернулся на предыдущую страницу.
— На гражданке тоже легко не будет, — сказал он.
— Знаю.
— Ты привык выполнять задачи, которые за тебя определяют. Там придётся самому решать, чем заняться.
— Хочу попробовать.
— Можешь пожалеть.
— Могу.
Лодыгин посмотрел на Орлова.
— Последний рапорт здесь?
Полковник достал из своей папки несколько листов, положил на стол. Генерал прочитал. Потом взял ручку. Я следил за его рукой и не верил, что сейчас всё может закончиться. Слишком много раз уже сидел напротив человека с моими бумагами, и всё заканчивалось одинаково — меня оставляли служить дальше. Лодыгин написал резолюцию, поставил подпись и дату.
— Оформляйте увольнение, — сказал он Орлову. — Без дальнейших задержек. Документы подготовить мне на подпись.
Полковник кивнул. Я всё ещё смотрел на лист.
— Серёгин.
— Да, товарищ генерал.
— Пока не оформлен приказ и не завершена передача дел, продолжаешь служить. Вовремя приходишь, выполняешь поручения. Эту самодеятельность заканчиваешь сегодня.
— Есть.
— В запас уйдёшь с нормальными документами. Но о своих последних достижениях советую помнить самому. Не лучший способ добиваться своего.
— Понимаю.
Он передал рапорт Орлову, потом снова посмотрел на меня.
— И ещё. Управление всё равно будет знать, где ты находишься.
Я кивнул.
— Скрывать не собираюсь.
— Это хорошо. Обязательства по сохранению тайны остаются. Порядок тебе разъяснят отдельно. А если нам понадобится с тобой связаться, возможность мы найдём. И если ты нам понадобишься, способ как вернуть тебя на службу тоже.
— Понял.
Генерал встал. Мы с Орловым тоже поднялись. Лодыгин протянул мне руку.
— Живи, капитан. Посмотрим, что у тебя получится.
Я пожал её.
— Спасибо, товарищ генерал.
В коридоре Орлов прошёл несколько шагов молча, потом остановился.
— Доволен?
— Пока не понял.
— Добился своего, засранец. — Он выглядел недовольным, — Усачёву сам скажешь. И извинись перед ним как следует.
— Скажу.
— По оформлению вызовут. Бегать каждые полчаса в кадры не надо.
— Хорошо.
Орлов пошёл дальше, а я остался возле окна. Я ожидал, что после подписи почувствую восторг. Захочется смеяться, немедленно звонить всем, собирать вещи. Вместо этого вдруг навалилась усталость. Такая, что хотелось сесть прямо здесь, на подоконник, и ничего больше сегодня не делать.
В отделе сразу заметили моё лицо.
— Ну? — спросил сосед по кабинету.
— Подписал.
— Увольнение?
— Да.
Он перестал улыбаться.
— Всё-таки продавил.
Кто-то за соседним столом негромко присвистнул. Другой офицер поднялся, пожал мне руку. Разговор быстро закончился: у людей хватало своей работы. Я пошёл к Усачёву. Подполковник уже знал. Сидел над документами, очки сдвинул на лоб.
— Садись.
Я сел, но почти сразу снова встал.
— Товарищ подполковник, я перед вами виноват.
Он отложил ручку.
— Есть такое.
— Вы мне ничего плохого не сделали. А я…
— Знаю, что ты.
Я посмотрел на него.
— Извините.
Усачёв немного помолчал, потом указал на стул.
— Садись уже. Перед увольнением ещё несколько материалов закончишь. Нормально закончишь, как раньше.
— Конечно.
Он достал очередную папку с грифом «Секретно», раскрыл, начал объяснять задание. Я слушал, задавал вопросы, записывал. Когда вышел от него, у меня впервые за последние недели появилась настоящая работа. До конца дня я успел сверить две таблицы и найти недостающий отчёт. Потом убрал бумаги в сейф, проверил замок, опечатал, потом вышел на улицу. Сумка с полевой формой по-прежнему лежала в багажнике. На полигон сегодня можно было успеть. Я посмотрел на часы, сел за руль и поехал домой. Там надо было наконец-то навести порядок, приготовить ужин и позвонить Валлиулину, бабушке и друзьям. А потом спокойно разобрать вещи и решить, какие забрать с собой, а какие оставить в Московской квартире.