Страница 63 из 72
— Извините. Это действительно к вам не имеет никакого отношения. Ничего личного, просто мне нужно решить мой вопрос.
Он кивнул, немного успокоившись.
— От вас нужна подпись. Ознакомление с материалами.
Я прочитал несколько страниц. Моя служба в них выглядела странно: до определённого дня способный, дисциплинированный офицер, после него — человек, которому нельзя доверить даже пол в коридоре подмести. Подполковник дождался, пока я подпишу.
— Неужели обязательно было вот так?
— А как надо было?
Ответить он не успел. Зазвонил телефон, меня искал Орлов. Подполковник доложил, что я у него и положил трубку. Я вышел и в коридоре и там встретил Орлова, который уже сам, лично шел к кадровикам. Он остановился, напротив.
— Завтра в девять ноль-ноль будешь на месте.
— Есть.
— Без своих фокусов. Вызывает начальник управления.
Я сразу перестал улыбаться.
— По какому вопросу?
— Думаешь, тебя за образцовую службу награждать собираются?
На следующее утро я приехал за полчаса до начала рабочего дня. Побритый, в чистой форме, без перегара. Усачёв посмотрел на часы, потом на меня.
— Можешь ведь, когда захочешь.
— Могу.
— Вот это больше всего и раздражает.
Орлов отвёл меня наверх сам. Пока ждали у приёмной, он в очередной уже раз выговаривал мне и обьяснял, как нужно себя вести в присутствии большого начальства.
— Здесь не острить.
— Понял.
— И не пытайся доказывать, что все вокруг дураки.
— Я этого не говорил.
— Рот закрой и слушай! Перебивает он меня…
Нас пригласили через несколько минут. Лодыгин сидел за большим столом. Перед ним лежали две раскрытые папки. Одну я узнал сразу: моё личное дело. Вторая была тоньше, с торчащими закладками. Начальник управления ответил на приветствие, указал мне на стул, а Орлову велел остаться.
Я сел. Генерал ещё немного почитал, закрыл верхний лист и поднял глаза.
— Надоел тебе кабинет, капитан?
— Надоел, товарищ генерал.
— Поэтому решил надоесть всем остальным?
Я не ответил. Он перелистнул несколько страниц.
— Опоздания. Нарушение распорядка. Ненадлежащее выполнение поручений. Прибытие на службу после употребления спиртного. — Последний лист он отложил отдельно. — Это ты особенно плохо придумал.
— Согласен.
— Адвокат у тебя появился хороший…
— Хороший.
— Вижу. Нашёл время ознакомиться с его обращениями.
Лодыгин отодвинул папки.
— Давай без представления. Я понимаю, что ты делаешь. Орлов понимает. Твой начальник отдела тоже. Больным тебя врачи не признали, работать ты умеешь. Служить не хочешь и добиваешься, чтобы мы сами от тебя избавились.
— Да.
— Почему не сказал прямо?
Я посмотрел на него, потом на Орлова. Он что, серьезно? Да я и ему лично говорил, и столько макулатуры на рапорта извел, что считай небольшой лес загубил.
— Говорил, товарищ генерал. Писал. Не один раз.
Лодыгин некоторое время молчал.
— Хорошо. Сейчас говори мне ещё раз.
Я набрал воздух, но он поднял руку.
— Сначала выслушай.
Он встал, подошёл к небольшому столу у стены, налил воды. Вернулся с двумя стаканами, один поставил передо мной.
— Ты смотришь на происходящее со своей стороны. Тебе надо домой. Понятное желание. У тебя деньги есть, жильё есть, друзья ждут. Тебе кажется, что вопрос можно решить одной подписью. С моей стороны тоже всё довольно просто, — продолжил он. — У меня есть офицер, который в тяжёлой обстановке способен сделать больше, чем несколько правильно подготовленных людей. Это подтверждено не характеристикой. Ты уже делал. Неоднократно.
— Я сейчас занимаюсь архивными справками.
— Потому что у тебя хватило ума испортить отношения с собственным начальником. До этого занимался нормальной работой.
Я кивнул. Возразить было нечего.
— Но и справки не главное. Мы рассчитывали тебя учить, готовить, использовать твой опыт. Такие люди появляются редко. Тебя можно назначить туда, где обычный исполнитель не справится.
— Я понимаю.
— Ничего ты не понимаешь. Пока ты занят исключительно тем, как отсюда выйти и испортить жизнь своему начальству, — сухо сказал генерал. — Страна ещё не раз окажется на грани войны. Посмотри, что происходит вокруг. Всё, что раньше удерживалось одной властью, одной армией, сейчас расходится по швам. И оружия повсюду хватает. Будут новые конфликты. Будут задачи, к которым никто заранее не подготовится. Тогда понадобятся люди, способные разобраться на месте.
Он посмотрел прямо на меня.
— Такие, как ты.
Я молчал. Лодыгин вернулся в кресло.
— Я предлагаю закончить эту историю разумно. Длительный отпуск. Уедешь домой, побудешь с бабушкой, приведёшь голову в порядок. За неделю назад никто не вызовет. Срок оговорим заранее.
— А потом возвращаться?
— Потом решим, где тебе служить дальше.
— Значит, возвращаться.
— Ты офицер и присягу давал.
— Я прошу уволить меня из армии.
Орлов чуть шевельнулся рядом, но генерал на него не посмотрел. Мои слова он пропустил как будто мимо ушей.
— Другой вариант. Свободнее организуем службу. Не требуется каждый день сидеть здесь от звонка до звонка. Работаешь по конкретным заданиям, приезжаешь, когда нужен. Можно решить вопрос с другой должностью. Например, на твоем любимом полигоне. Учебная работа тебе подходит.
Это было хорошее предложение. Наверное, очень хорошее. Но я только спросил:
— А когда понадобится ехать в очередную командировку, я поеду?
— Если будет приказ — поедешь.
— Тогда это ничего не меняет.
Генерал сцепил пальцы.
— Ты боишься новой командировки?
— Нет.
— После того, что ты пережил, это было бы понятно.
— Я боюсь не командировки, товарищ генерал.
Он ждал. Я посмотрел на стакан. Вода немного дрожала: где-то за стеной работала вентиляция.
— Погибнуть я конечно не хочу. Но если придётся… Я уже оставался там, откуда мог не уйти. Вы это знаете.
— Знаю.
— Только всё время так жить я больше не хочу. Возвращаешься, лечишься, привыкаешь спать нормально. Потом начинаешь ждать, куда отправят дальше. Пока ждёшь, вроде бы жизнь идёт. Квартиру ремонтируешь, машину чинишь, с друзьями созваниваешься. А сам всё равно понимаешь, что это до следующего раза.
Я помолчал, подбирая слова.