Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 72

За дверью снова послышался смешок Громова. Морозов посмотрел на дверь.

— Почему она не закрывается?

— Потому что строители плохо поставили замок, — ответил Гуревич. — Я уже три раза писал заявку.

— Прекрасно. Секретная часть, а двери держатся на честном слове.

— Зато окна с решётками.

Я сложил карту.

— Мне нужна вся моя группа — это одиннадцать человек вместе со мной.

— Двенадцатым пойдёт проводник от пограничников. Подполковник в коридоре, — сказал генерал. — Павел Андреевич Костров. Начальник штаба отряда. Он доставит вас на заставу и вернётся с вертолётом.

— Вас пойдет десять — Покачал головой Морозов — Калинин останется здесь.

— Почему? — Я удивленно поднял взгляд на Морозова.

— Кто-то должен принять людей, которые придут вам на смену. Подготовишь резервную группу. Если задержитесь.

Я усмехнулся. Морозова я понял. Если задержимся… Слово-то какое подобрал засранец. Задержимся. То есть если нас там всех грохнут, Калинин соберёт новую группу и продолжит выполнять задачи. Если Морозов такое предлагал, значить наши шансы на возвращение не так уж велики.

Пограничный генерал прервал затянувшуюся паузу.

— На заставе будете подчиняться её командиру.

— Нет, — сказал я.

Он медленно повернул голову.

— Что значит «нет»?

— Командовать заставой будет Лунёв. Своей группой — я. Мы согласовываем действия, но моих людей он по постам без моего разрешения не раздаёт.

— Это воинское подразделение на пограничном объекте.

— А мы не входим в штат пограничных войск. Если хотите получить одиннадцать отдельных бойцов, отправьте мотострелков. Я работаю группой.

Генерал посмотрел на Морозова. Тот пожал плечами.

— Он прав. Сами такого просили.

Несколько секунд генерал думал, затем кивнул.

— Хорошо. Лунёву передадут. Но обороной заставы командует он.

— Я на его должность не претендую.

— И ещё. Никакой самодеятельности на афганской территории.

— А что вы называете самодеятельностью?

— Пересечение границы без прямого приказа.

— Даже при преследовании?

— Даже при преследовании.

— Даже если оттуда работает миномёт?

— Координаты передадите в отряд.

— А отряд передаст их тому единственному вертолёту, который занят эвакуацией семей?

Генерал положил ладони на стол.

— Старший лейтенант, я понимаю, к чему ты ведёшь. Но если российская группа перейдёт границу и устроит бой на афганской территории, последствия будут не только для тебя.

— А если афганская группа перейдёт границу и устроит бой на нашей?

— Тогда уничтожайте.

— Всё понятно.

Хотя на самом деле понятно не было ничего. Где теперь проходила «наша» территория, тоже оставалось вопросом. Советского Союза больше не существовало. Таджикистан объявил независимость, пограничные войска оставались российскими только наполовину, а мы вообще служили непонятно кому. Формально одной стране, фактически той системе, которая ещё не успела решить, как теперь называется.

Совещание закончилось в начале десятого. На подготовку дали четыре часа. Вылет назначили на четырнадцать ноль-ноль с военного аэродрома. Возле штаба нас встретил Чернов.

— Я завтрак достал.

— Молодец.

— Там каша, яйца и масло.

— Ты решил окончательно в старшину группы переквалифицироваться?

— Пока вы воюете, кто-то должен заниматься важными делами.

— Молодец, но после завтрака завязывай со своим хобби и собирай медицинское имущество.

Он замер.

— Куда?

— На границу.

— Мы только вернулись.

— Я уже говорил это и Морозову, и Гуревичу, но они не прониклись.

Чернов несколько секунд смотрел на меня, потом тяжело вздохнул.

— Когда?

— Вылет в два. Берёшь всего и побольше, плазмозаменители, перевязочный материал и всё, что понадобится при пулевых и осколочных. На заставе двадцать семь человек плюс мы.

— Ожидаются потери?

— Если бы не ожидались, нас бы туда не посылали.

Мы дошли до столовой. Остальные уже собрались за длинным столом. Кто-то успел умыться, кто-то пришёл с помятым лицом и волосами, торчавшими в разные стороны. Колесников выглядел так, будто вообще не ложился, хотя спал дольше всех. Я встал у окна.

— Внимание.

Разговоры прекратились.

— После обеда вылетаем на таджикско-афганскую границу. Не все. Капитан Калинин готовит резервную группу. Если нас… короче это приказ командования.

— Что там? — спросил Левченко.

— На афганской стороне заметили несколько вооружённых отрядов. Возможно, до двухсот человек. У них миномёты, крупнокалиберный пулемёт и безоткатки. Собираются переходить границу.

— А на заставе сколько?

— Двадцать семь. На отдых ещё три часа, — сказал я. — Можете успеть выспаться на неделю вперёд.

— Задача? — спросил Беляев.

— Разведка, помощь в организации обороны, взаимодействие с пограничниками. В бой без необходимости не вступать.

Мои последние слова вызвали нервный смех почти у всех.

— Зачем они каждый раз это говорят? — Спросил Беляев.

— Чтобы потом написать, что мы неправильно поняли приказ. Жрите короче и снаряжаемся. Идем в полевой форме, как на выход в горы.

Есть после совещания перехотелось, однако я заставил съесть всё и даже попросил добавки. В итоге умял две тарелки каши, четыре яйца и кусок масла с хлебом. Организм после недосыпа требовал либо нормальной еды, либо чтобы его добили и не мучали. Еды достать было проще.

После завтрака разошлись готовиться. Пока остальные получали имущество, я вернулся в общежитие, переоделся и уложил вещи. В половине первого приехал подполковник Костров. Тот самый пограничник, которого я видел у кабинета. Он тоже был в выгоревшей полевой форме и с автоматом. Ссадину над губой заклеил пластырем. Где он так «пострадал» я снова не решился спросить. Судя по его форме, в штабе этому офицеру приходилось сидеть не часто.

До аэродрома ехали на грузовике. На этот раз никто не разговаривал. Люди пытались досыпать сидя, прислонившись к бортам и друг к другу. Левченко положил голову на ящик с патронами. Чернов обнял медицинскую сумку. Беляев устроился между вещмешками и натянул панаму на лицо.

Город промелькнул быстро. Магазины, автобусы, женщины с сумками, школьники на остановке. Обычная жизнь. Никто из прохожих не смотрел на военный грузовик. Здесь армейских машин хватало и без нас.