Страница 47 из 173
Прошла неделя, другая. Жара не спадала. Егеря маялись от безделья, тоскуя по настоящему делу. Лыков, прихрамывая, носился по лагерю, донимая всех своими придирками. Южаков, спасаясь от его ворчания, уходил подальше к большой реке и часами сидел там с удочкой, но рыба, видно, тоже изнемогая от жары, не клевала. К вечеру, если не было караулов и внеурочных работ, вся артель собиралась у костров, обсуждая слухи, которые ползли по лагерю. «Французы за Апеннинскими горами собирают новую огромную армию, – рассказывал кто-нибудь из самых знающих. – Моро с поста главного генерала смещён, и вместо него Директорией назначен молодой Жубер». Говорили, что он горяч, как порох, и рвётся в бой, чтобы отомстить за все поражения.
– Жубер, Жубер, – ворчал Лошкарёв, помешивая в артельном котле кашу. – А мне хоть горшком назови, только в печь не ставь. Ежели молодой, воевать-то умеет?
– Говорят, умеет, – заметил Горшков. – Самый боевитый французский генерал – Бонапартий его хвалил. Такие просто так ведь хвалить не будут. А молодой – значит, горячий. С такими труднее – напролом лезут вперёд, с потерями не считаясь.
– А нам-то что? – отозвался Южаков. – Нам любого бить – не перебить. Было бы за что, да было бы чем. Суворов же сказал на построении – разобьём, значит разобьём.
В середине июля по лагерю разнёсся слух: французы двинулись. Новая армия, собранная из остатков разбитых войск и свежих подкреплений из Франции, перевалила через Апеннины и идёт к Нови. Командует ею тот самый Жубер, про которого столько говорили, и якобы ведёт он свои войска стремительно, надеясь застать союзников врасплох.
В штабном шатре Суворова было жарко, хотя вечер уже принёс прохладу. Фельдмаршал порывисто расхаживал, сжимая в руках свежие донесения.
– Жубер! – воскликнул он, останавливаясь перед генералами. – Сам Жубер, господа! Бонапартов любимец! Пришёл в Италию нас бить! – Он замер, прищурился, и вдруг лицо его осветилось лукавой усмешкой. – А ничего! Пусть идёт. Лавры, которые мы отобрали у Моро и Макдональда, будут цвести зеленее. Нам государь-батюшка велел супостата побеждать – мы и будем побеждать, по-русски, как исстари побеждали.
Мелас, стоявший тут же, побагровел, но промолчал. Край только дёрнул щекой.
– Сколько войск у него, ваше высокопревосходительство? – поинтересовался Багратион.
– Около сорока тысяч, князь, – ответил Суворов, мгновенно становясь серьёзным. – И позицию его авангард выбрал знатную. Нови. Город с крепостной стеной на высоте. Подступы там открытые, простреливаются насквозь. Кругом холмы, виноградники, каналы и овраги – кавалерии не развернуться, артиллерию на прямой выстрел не подтянуть. Хорошо решил устроиться Жубер, разумен, ничего не скажешь.
Он склонился над картой, водя пальцем по извилинам рельефа.
– Вот, глядите, господа – это Нови. Вот Пастурано слева, а Серравалле справа. Французы встанут на этих высотах. Лобовая атака – самоубийство. Значит, будем брать хитростью. Генерал Край, – он резко повернулся к австрийцу, – ваши войска атакуют левый фланг неприятеля у Пастурано. Бейте крепко, чтобы Жубер подумал, что мы именно там главный удар наносим. Пусть стягивает туда все свои резервы. А мы, – он обвёл взглядом русских генералов, – мы ударим в центр, по Нови, где он не ждёт, уверенный в своей позиции. Багратион, Егоров, Милорадович, Дерфельден – вам, господа, приказываю идти уступом – косым боевым порядком, атаковать не только неприятельский центр, но и быть готовыми в случае надобности прикрыть оба наших фланга.
Багратион кивнул, сжав эфес сабли. Милорадович переглянулся с Егоровым – в глазах у обоих был знакомый азарт.
– Войскам выступать на рассвете ускоренным маршем, – закончил постановку задачи Суворов. – Всё, господа, по местам. Время не ждёт. Помните: победа не тем достаётся, кто многочисленней, а тем, кто упорней и злее. Мы – упорные! Победа за нами!
Когда генералы выходили из избы, Егоров на мгновение задержался рядом с Багратионом.
– Ну что, Алексей Петрович, – тихо спросил князь, – готов в пекло идти?
– Всегда готов, – с улыбкой ответил Егоров. – Ты, Пётр Иванович, прямо в центре будешь. Гляди там, не горячись раньше времени. Не лезь на рожон. Дай моим стрелкам дорогу расчистить.
– «На рожон не лезь» – это ты мне говоришь? – усмехнулся Багратион. – А кто под Измаилом на стену первый полез? Кто у Праги впереди всех был и к мосту через Вислу прорвался?
– То было тогда, – Егоров положил руку ему на плечо. – Теперь у нас у каждого свой полк, люди. Береги себя, князь. И людей береги. Впереди ещё столько дел. Чую я, с французом заваруха только-только начинается.
– Может быть, – пожав плечами, произнёс Пётр Иванович. – Будем живы, генерал. До встречи после боя.
Утром 4 августа, едва рассвет окрасил небо в розовый цвет, полк Егорова вместе с авангардом Багратиона уже двигался по дороге к Нови. Шли быстро, почти бежали, но жара навалилась уже с самого утра, выжимая пот и силы. К десяти часам впереди показались высоты, на которых расположились французы. Сам город белел на вершине холма, окружённый виноградниками и каменными террасами. Подступы к нему были открыты, изрезаны оросительными каналами, зарослями колючего кустарника. Каждый клочок земли простреливался с возвышенности. В подзорную трубу было видно, как синие мундиры копошатся на склонах, возводя укрепления, и выкатывают пушки. Французы успели занять чрезвычайно выгодную позицию, их батареи и стрелковые позиции были расположены в три яруса, одна над другой. Союзная армия прямо с марша разворачивалась в атакующие порядки. Каждый командир знал своё место, заранее утверждённое на совете.
– Хорошее место выбрали, гады, – выдохнул Горшков, разглядывая вражеские порядки. – Пока полезешь, перестреляют как куропаток. Видишь, каналы нарыты? В них увязнешь, пока к холму подберёшься. А с террас вниз бить – одно удовольствие.
– Ничего, – отозвался Южаков, щёлкая курком. – Суворов не зря говорил: где коза прошла, там и русский солдат пройдёт.
– А где коза не прошла? – спросил Кузька, тараща глаза на крутые склоны.
– Всё равно пройдёт, – усмехнулся Лыков, поправляя фузею. – Потому как мы – русские. А русские, они ведь, паря, везде пройдут. И через каналы, и через любые горы. Так что не бои́сь, рядом держись и делай как мы.
Егоров, стоя на небольшой возвышенности, оглядывал вражеские укрепления. Рядом с ним остановился Милорадович.
– Край
[17]