Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 46

Проверив наши с Космачёвым документы, комендант порта пожилой младший лейтенант сказал, что пароход будет часа через четыре-пять и разрешил нам подождать прибытия в перевалочном помещении порта (оказывается, было такое - прим. автора).

В этот раз был другой пароход, немного больший по размерам, который также притащил баржу, после разгрузки непосредственно самого парохода, нам после проверки документов, разрешили подняться на борт. Краснофлотцы тут же устроились на полу одного из помещений для отдыха, а мы с Космачёвым расположились в кают-компании, где последний, предложил мне рассказать о прохождении моей службы, здесь на Севере. Его, конечно же, заинтересовал мой рассказ о тех столкновениях с немецкими кораблями, пришлось более подробно описать каждый бой, особенно последний бой СКР «Пассата».

- Я, конечно же, в курсе об уничтожении этого немецкого военного корабля, одной из наших береговых батарей, - задумчиво произнёс Космачёв, - но таких подробностей, я не знал. А расскажи, за что получил награды, ведь дали их уже на батареи?

Пришлось рассказывать, как были получены орден и медаль. После моего рассказа Космачёв только качал головой, никак не комментируя, то, что я сказал.

Только через некоторое время сказал, - а я-то думал, зачем нам дали эти не нужные прожектора. После чего слегка поправился, - нет, они конечно нужны для отражения возможного десанта, но для стрельбы батареи в ночное время по проходящим заливом немецким кораблям, не подходят. И выделили их только, для того, чтобы заткнуть вам рты на батареи, формально они конечно правы, а по сути ... .

Я согласительно кивнул головой, всё как всегда, главное формальности выполнены. Сказал же я, другое, - я бы и эти награды на стол положить готов, если бы были нормальные прожектора не потом, а сейчас нам дали.

Космачёв меня услышал, но ничего не сказал.

25-го января рано утром, пароход прибыл в Полярное, притащив пустую баржу, сходя с парохода, я уточнил, - где предыдущий?

Помощник капитана стоящий у трапа сказал, что тот встал на чистку котлов, ещё три недели назад, скоро должен встать назад, на этот маршрут.

Пока дошли до комендатуры МУРа, у нас дважды проверили документы патрули, в комендатуре у дежурного отметились о прибытии, командир нашего дивизиона, сходив к начальнику штаба, выпросил у него дежурную машину, артиллерийские склады СФ находились не с самом Полярном, а далеко на его окраине.

По прибытии на которые отпустили дежурную машину, лейтенант, отвечающий за хранение и выдачу артиллерийского вооружения и боеприпасов был на месте и разрешил нам с Космачёвым осмотреть все орудия, которые были неисправными.

Уже на месте, мой намётанный взгляд сразу же выделил три 76-мм пушки образца 1902/30 годов, причём две из них были с длиной 40 калибров и одна с длиной 30 калибров. Такие пушки я хорошо знал, даже приходилось разбирать-собирать в бытность мою работы на полигоне, тем более, что при таких, я служил на Дальнем Востоке во время войны. Внимательно осмотрел все три - стволы, лафеты, люльки с противооткатными устройствами, станки, щиты прикрытия, механизмы наведения, уравновешивающие механизмы. Прицельных приспособлений на них, конечно же, не было, они должны храниться отдельно.

Космачёв мне не мешал, терпеливо стоял в стороне, пока я осматривал пушки. Закончил я минут за десять. Подошёл к нему, пока шли к штабному дому, рассказал расклад.

- Из этих трёх пушек, собрать одну можно, - проговорил я, - скорее всего за основу возьмём вот эту пушку, я указал на одну из трёх, она более новее, 1928 года выпуска, с длинной ствола 40 калибров, то, что надо. С прицелом, я думаю, договоримся с начальником склада НЗ, даст лучший, я для этого дела спирт взял, за него нам же найдут и масло получше, в гидравлику противооткатных устройств, и смазку. Теперь по времени, если бы было лето, управились за один день-полтора, а сейчас зима, дня за три не меньше, день на разборку, день на приведение механизмов в порядок, день на сборку.

- По боеприпасам что выписывать? – уточнил Космачёв.

- По десятку ящиков бронебойных, шрапнель, дымовых, - начал перечислять я, - в основном надо осколочно-фугасные, ещё бы десятка три ящиков зажигательных.

- Тогда так, - задумчиво сказал Космачёв, - остаётесь здесь и занимаетесь пушкой, с местным лейтенантом я договорюсь, через два дня подойду, уточню, по выписке накладных, через три дня забираем пушку и часть боеприпасов, остальные позже подвезут. Инструменты найдёшь?

- Думаю, найду, - заверил я Космачёва, - я для этого Абрама Васильева, взял, он хоть и худой, но пробивной, пока мы будем с пушкой заниматься, он нас будет обеспечивать и инструментом и чаем на морозе и спальные места подготовит и с прицелом решит вопрос.

На что Космачёв, понимающе усмехнулся.

Лейтенант дал «добро», на переборку пушек, но попросил, чтобы оставшиеся пушки были собраны полностью.

- Будут, - клятвенно заверил я его.

Нас разместили в небольшом домике, как раз, предназначенный для приезжих.

К тому моменту Космачёв ушёл по своим делам, я же наведался снова к лейтенанту и попросил его войти в наше положение - зима, январь месяц, а нам надо разобрать несколько пушек, да ещё с лимитом по времени. Тот вошёл в наше положение и всего за литр спирта, предоставил нам помещение техничной мастерской, которое на тот момент пустовало, где спокойно поместились все три пушки. Абрам Васильев нашёл недалеко запас дров и немного угля, всего-то за пол-литра спирта.

Инструмент на три дня в аренду, нам обошёлся ещё за литр спирта, и это не дорого, как заверил Васильев.

Через несколько часов все три пушки были затащены в мастерскую, двери плотно закрыты и завешаны брезентом, найденным в подсобном помещении. В двух больших буржуйках, установленных там же горел огонь, на одной из них уже стоял чайник с водой, а на другую поставили три килограммовых банки – одну с тушёнкой, две с консервами.

Насколько часов спустя, в помещении мастерской была уже температура - не значительный минус, а что-то около нуля градусов. К тому времени моя команда успела поесть, попить чай и подготовить несколько переносок, для работы в вечернее время.

- Вот теперь можно и поработать, - сказал я, подходя со своей командой к пушкам.

Я говорил и показывал, что надо делать и как, подготавливая пушку, которую наметил себе к полной разборке, а краснофлотцы во главе с Морозовым занимались разборкой, в некоторых случаях пытаясь сам брать в руки инструменты, но меня мягко отстраняли в сторону, говоря, что у меня ещё не зажила рука и что моё дело, только командовать.

К тому моменту снова появился Абрам Васильев, принёсший 10 литровую канистру с маслом для гидравлики и банку смазки, всё это обошлось ему в полтора литра спирта. Он же сказал, что договорился за литр спирта, что у нас будет право выбора прицельного приспособления, любого от трёх пушек.

Понимая, что они делают, краснофлотцы были готовы работать хоть всю ночь (все мы к такому уже привыкли), так что к десяти вечера пушка была разобрана полностью. Две остальные я разбирать полностью не хотел, с них снимали только те части, которые были необходимы для восстановления выбранной пушки.

В три часа ночи, когда все сели пить чай, нужные части были уже сняты, а на их место установлены нерабочие, их переместили в сторону, чтобы они не мешали в дальнейшем.

Спать под утро решили тут же около печек, тем более в подсобке было несколько лежаков, как раз на такой случай. Никто не хотел идти в холодное помещение гостевого домика.

Я разрешил отдыхать до восьми часов, тем более, что наше питание было взято сухим пайком и никуда не надо было идти.