Страница 2 из 46
Но, тем не менее, с берега, который раньше был наш по нам стали бить тяжёлые орудия немцев, но капитан корабля, по всей видимости был опытным, реагируя на каждый выстрел, не давая взять наш транспорт в вилку. Ко всему ж, немцы установили один прожектор, который сейчас тянул свой луч в сторону нашего транспорта.
- Может попробовать пострелять из винтовки, - смотря на прожектор, подумал я, - всё равно делать нечего, может попаду. У сапёров я видел на вооружении винтовки Мосина, осталось спросить разрешение у капитана и договориться с младшим лейтенантом сапёром.
В поле моего зрения как раз появился помощник капитана, который проверял у меня документы, поэтому я остановил его и спросил, - могу ли я попробовать пострелять по прожектору?
- Стреляй сколько хочешь, - разрешил тот, - мои уже пробовали несколько раз, ничего не вышло.
Командир сапёров располагался недалеко от меня, вместе со своими подчинёнными. Разрешение он мне дал, на удивление сразу, при этом сказав, что постоит рядом посмотрит, что у меня получится.
Винтовку я попросил у одного из пожилых бойцов из запасников, сказав, для чего она мне нужна буквально на пять минут, заверив его, что обслужу её сам.
- Ну, если командир разрешил, - при этом посмотрев на стоящего рядом младшего лейтенанта, тот кивнул головой, добавив при этом, - что если попаду, то он сам её почистит.
Винтовка при беглом её осмотре, выглядела ухоженной.
Ижевский оружейный завод, 1925 год, 721, - прочитал я надписи на клейме.
Осмотр и выбор патронов занял ещё несколько минут. К их отбору я подошёл со всей тщательностью, отбирая сначала по внешнему виду, потом осматривая каждый со всех сторон, взял всего десять штук.
- Думаю, десять выстрелов будет достаточно, - сказал стоящему рядом командиру сапёров, - если не попаду, так хоть поработаю, на чистке.
На то, как я буду стрелять поглазеть на палубу вышли почти все сапёры.
Зарядив винтовку вручную, вставляя каждый из пяти патронов, выставил на прицельной планке хомутик на цифру 20, передёрнул затвор, положил винтовку на подсунутую кем-то из сапёров шинель, сказал стоящему рядом командиру сапёров, - первые три выстрела пристрелочные.
Эти выстрелы, я сделал не торопясь, привыкая к винтовке, стараясь при этом учитывать ветер, ну и конечно же надеясь на свою интуицию, которая меня никогда не подводила. Тут я бы хотел отметить, что стрелять из такой винтовки, да ещё на дальность, превышающую два километра мне не приходилось. Тем не менее, я решил рискнуть.
Первые пять патронов, я расстрелял буквально секунд за сорок, попаданий не было.
- Нет, не попадёт, - авторитетно заявил один из сапёров, - расстояние слишком большое, да ещё без прицела, точно говорю, не попадёт.
- Помолчи Епифанов, - тут же прикрикнул на него младший лейтенант, - не говори под руку.
К тому моменту я уже вставил в винтовку и следующие пять патронов и успел выстрелить один раз. Прицелившись седьмой раз, я затаив дыхание, нажал на спуск. Как только раздался выстрел, почувствовал, что попаду.
Прожектор погас, буквально через несколько секунд.
- Попал, - несколько голосов за моей спиной, крикнули одновременно.
После того как погас прожектор перестали стрелять и немецкие орудия.
- Да нет, - ответил я, - скорее всего немцы перестали стрелять из-за бесполезности, потому и прожектор погасили.
В это время ко мне подскочил помощник капитана, с криком, - попал-таки в этот долбанный прожектор.
- Да нет, - ответил я, - думаю, они прекратили из-за дальности бесполезную стрельбу.
- Как же прекратили, - ответил довольный помощник капитана, - они ещё минут пять садить должны, пока мы не выйдем из их зоны обстрела, точно говорю, попал.
- Ну, ежели местный командир говорит, что попал, значит попал, - забирая у меня винтовку и оставшиеся патроны, проговорил пожилой боец, который мне её давал, - так что мне её чистить, сам сказал.
К тому моменту, как тот у меня её забрал, я на вбитых в подкорку инстинктах на автомате передёрнул затвор, подхватил оставшиеся патроны и отдал их пожилому бойцу сапёру.
- Пойдём, попьём чайку, - предложил помощник капитана, нам тут идти уже не так долго, как раз успеем. Во время чаепития познакомились, лейтенанта помощника командира звали Сергей, с очень запоминающийся фамилией Верёвкин.
Наконец-то вошли в бухту Озерко. Как мне пояснил всё тот же помощник капитана, гавань куда мы пришли называлась Западное Озерко. Наш небольшой пароходик подошёл к небольшому деревянному причалу. Кроме причала здесь не было больше ничего, тут же началась выгрузка привезённого, которое выгружалось прямо на берег. Посмотрев вокруг, я понял, почему это место имело такое странное название, овал заливчика действительно походил на озеро.
Небольшие дома на склонах выглядели однообразно, глаз не мог выделить ничего на них, как бы проходя мимо них. Из растительности можно было наблюдать кое-где карликовые берёзки, но и их было не так много.
Мне несказанно повезло, буквально после входа с парохода через полчаса я выяснил, что здесь есть кто-то из армейцев, которые направляются к себе домой в посёлок Маттивуоно. А как мне объяснили, это не так далеко от 221-й батареи (как оказалось по местным понятиям), и мне с ними по пути. У прибывших была пятерка лошадей, на которые они загрузили груз, за которым и прибыли сюда, всего их было два красноармейца, старшим был пожилой дядька. После того как весь груз был увязан, а лошади верёвками связаны один за другим, старший дал команду на выдвижение. Сюда тот наведывался не первый раз, дорога, а если точнее хорошая тропа не доставила особых хлопот при передвижении. Мы с ним шли во главе колонны, рядом с последней лошадью шёл второй красноармеец, который выглядел лет на двадцать.
Во время движения само собой завязался разговор. Дядьку интересовало как там жизнь на Большой земле, меня же интересовало какая же здесь жизнь. Больше рассказывал сам дядька, так как вначале разговора я честно рассказал, что окончил военное училище в июне, после объявления о войне, распределение получил сюда в Заполярье и всё время до этого прослужил на сторожевом корабле «Пассат», бывшем рыболовном траулере, без всяких уточнений. В училище, за последний год был в увольнении всего два раза, а здесь на сторожевом корабле или всё время на сопровождении или в Пала-губе стояли, два раза на ремонте. Про свои боевые подвиги, я конечно же умолчал, стараясь расспрашивать сам как можно больше.
Дядька обстоятельно поведал как тут дела вообще, в частности указал, что очень часто летают и бомбят немцы, при этом охотясь даже за такими, как наш караван. Стреляет наша батарея редко, почему, тот конечно же не знает. Ну а полярную ночь во всей красе мне ещё предстоит увидеть, до декабря месяца, время пролетит быстро и скучно.
На вопрос почему? Ответил, - посмотри вокруг, однообразная серость, к зиме просто добавится ещё белый снег ну и практически постоянная ночь в течении нескольких месяцев. К этому добавь пронизывающий холод и безнадёга, когда заняться в тесном помещении практически нечем.
Да, от нарисованной картины, конечно же, не стало легче, хотя я сам себе задал вопрос, почему не стреляет батарея, что не ходят немецкие корабли? Ходят, ещё как, никелевую руду вывозят? Вывозят. Ну, ничего уже скоро буду на месте, тогда и разберусь во всём.
Так за взаимными расспросами и пролетело время в пути и наконец, мы прибыли в посёлок Маттивуоно, уже в самом посёлке мне показали куда идти. В принципе заблудиться я не должен, идти не так далеко, поэтому, не раздумывая, отправился в путь, стараясь придерживаться береговой черты.