Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 122

Мои истории всегда заканчиваются хорошо.

На сказку уходит по меньшей мере два часа. Когда я поднимаю голову, Фабрику уже освещают ночные лампы. Я смотрю вперед, на этажи, погруженные во мрак. Мне удается разглядеть лишь пару камер, не больше.

Отсюда кажется, что там никого нет. Но, увы, в этом месте полно ни в чём не повинных детей. И конец их истории не будет счастливым, пока я не возьму дело в свои руки.

Вздохнув, я переворачиваю страницу, чтобы оставить там еще пару строк, как вдруг замечаю, что на ней уже что-то написано.

Чернила бледные, едва заметные. Пером водили по бумаге крайне осторожно, однако буквы выведены красиво – они действительно там. Подношу дневник в угол, куда попадает свет ночников, чтобы было проще разобрать написанное.

Требуется время, чтобы по отдельности разобрать каждое слово.

В любом случае, я узнаю этот наклон букв – почерк Матушки.

Когда мне наконец удается расшифровать послание полностью, у меня сбивается дыхание, и я читаю:

Её зовут Мелюзина.

Ее зовут Мелюзина

Глава 18

Я бросаюсь на кровать, чтобы разбудить соседа.

– Грог? – тихо зову я.

Тишина в ответ.

– Грог! – произношу я чуть громче.

Он либо спит мертвым сном, либо игнорирует меня. Скорее всего, второе. Но я не сдаюсь. Видя, что он не реагирует, я хватаю мелки и рисую водяной пистолет со стволом такого размера, чтобы он смог пролезть в щель между нашими камерами. Стараюсь действовать незаметно и, как только рисунок превращается в реальный предмет, крепко сжимаю его в руках. Каждый раз, когда мои рисунки оживают, я поражаюсь этому чуду. Но сейчас у меня нет времени любоваться пистолетом.

Я засовываю свое импровизированное оружие в щель и стреляю.

Один раз.

Два.

Несколько раз подряд, пока с той стороны не раздается шум.

– Черт! – раздается голос парня. – Бланш! Я весь мокрый!

– Тс-с, – торопливо шикаю я. – Говори тише.

– Ты обнаглела? Это ты…

– Я узнала, – перебиваю его я.

– Что? – сонно спрашивает он.

Я слышу свист – к нашим камерам приближается Тень. Мы подняли шум. Она будет здесь через каких-то пару секунд.

Надо спешить.

– Имя… Имя, которое я искала, – шепчу, прижимаясь к отверстию. – Я узнала его.

На мгновение он замолкает, а затем из-за стены доносится ругательство.

– Поговорим об этом позже, в Кормушке, – добавляю я, а затем ложусь на матрас.

Когда за решеткой моей камеры проплывают жуткие Тени, я притворяюсь спящей. Не поворачиваюсь, чтобы случайно не посмотреть им в глаза, которые сейчас, скорее всего, блестят серебром. И чтобы они не смогли увидеть, что мои губы растягиваются в довольной ухмылке.

Я нетерпеливо притопываю.

Грога всё ещё нет.

Мы с Бэйби ждём его, и к нашему месту встречи подходит Феникс. Перья у неё на голове растрепаны, маленькие глазки прикрыты в полудреме, острый носик вздернут. Выглядит она, как сонный цыпленок. Видно, ночь выдалась непростой.

– Привет, – бросает она.

– Все в порядке? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Да. Просто… В дни проверки мне всегда снятся кошмары, – объясняет она. – Я уже привыкла.

Я совсем забыла, что проверка сегодня.

– Напомните мне про мелки, – шепчу я. – Дам вам перед отбоем.

Девчонки улыбаются и кивают. В этот момент позади меня раздается громкий зевок.

– Не только у Феникс помятый вид, – отмечает Бэйби с усмешкой.

Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с соседом. Грог выглядит уставшим – глубокие синяки под глазами скрывают его обычно живой взгляд. С учетом его внушительного роста он напоминает мне сонную панду.

– Кое-кто не давал мне спать, – скрипит он с явным намеком.

Все взгляды устремляются на меня.

– Я жду объяснений, – произносит Бэйби.

– Я тоже, – подхватывает парень.

– Не сейчас, – шепчу я, едва заметно кивая в сторону Теней.

Они понимают, о чём я. Все, кроме Феникс, которая спит на ходу. Нам приходится растолкать её, прежде чем направиться вниз по лестнице.

Дорога до Кормушки никогда не казалась такой долгой. Я не перестаю думать о своем недавнем открытии. Если мои догадки верны, Матушка раскрыла мне ведьмино имя. В её кабинете я провела больше времени, чем кто-либо, поэтому отлично знаю изящный, тонкий почерк. Наверное, она догадывалась, что однажды я покину приют. Если Фрида тоже поддалась чарам ведьмы, скорее всего, она была не единственной из Старших, кого постигла такая участь. И если

Она

знает имя Матушки, то и Матушке должно быть известно её имя. Должно быть, это единственный способ сбежать с Фабрики. Может, его нужно будет произнести перед красной дверью? Как я сделала, уходя из Литлвуда. Стоило мне сказать «Серафина», как ворота распахнулись, будто я разрушила мощное заклятье.

Довольная своей догадкой, я особо не смотрю по сторонам. Внезапно кто-то с силой толкает меня в бок, вырывая меня из мыслей. Боль острая – жестокое возвращение в реальность.

– Смотри под ноги! – вопит Крикун, проходя мимо быстрым шагом.

Он присоединяется к Вредине, сидящей за соседним столом. Та смеется, замечая моё ошарашенное выражение лица. Я даже не пытаюсь придумать ответ, решаю промолчать. У меня есть дела поважнее.

– Бланш, ты в порядке?

Я не могу сдержать улыбку, услышав голос Грога, выделяющийся среди общего шума.

– За меня не беспокойся. Идите за мной, все трое.

Мы усаживаемся подальше, в укромный уголок. По пути несколько детей здороваются с нами, и я молюсь, чтобы никому не пришла в голову идея присоединиться к нам.

Мы с Грогом, Бэйби и Феникс накладываем в тарелки еду, и я заговариваю первой:

– Помните тот блокнот, который я забрала в ночь, когда Она опутала меня Иллюзией? – начинаю я шепотом.

Я поглядываю на Теней каждые пять секунд. Если одна из них направится в нашу сторону, мне придется сменить тему – и как можно быстрее.

– Да, – утверждает Бэйби.

– Так вот, вчера, когда я сочиняла новую историю, я заметила, что кто-то уже писал в блокноте до меня. Это был почерк Матушки. Директрисы моего приюта.

Я запихиваю в рот огромное пирожное с кремом. Тень медленно проплывают над нами, следя, чтобы мы ели. Мои друзья тут же повторяет за мной – зачерпывают ложками шоколад, отламывают кусочки фондана и пудинга, а затем с преувеличенным аппетитом проглатывают их. Мы жуем, давясь сахаром, пока Тень наконец не теряет к нам интерес.