Страница 18 из 122
Сегодня утром я одеваюсь медленно, в голове роятся тысячи мыслей. Надев форму, я несколько раз собираю и разбираю вещи, которые планирую взять с собой, чтобы убедиться, что я ничего не забыла. На всякий случай я подготовила небольшую дорожную сумку, положив туда припасы, принесенные Наоми и Лионом, шарф, перчатки, куртку, тетрадь и ручку. Не думаю, что мне все это понадобится на одну ночь, но мало ли что случится.
Десять раз проверив, все ли я взяла, сажусь на кровать и жду.
Матушка зовет меня завтракать. Я притворяюсь, что не голодна, и ем без особого желания.
Она ничего мне не говорит, но я знаю, она наблюдает за каждым моим действием.
Вернувшись в комнату, я съедаю яблоко и кусочек хлеба, чтобы заставить урчащий желудок замолчать, и снова жду – до обеда.
Во время еды сцена повторяется. Но теперь я наконец-то в полной мере осознаю, что собираюсь сделать ночью, и меня бросает в жар. Напряжение нарастает. К счастью, Матушка касается моего лба, чтобы проверить, нет ли у меня температуры. Ей кажется, что градус чуть выше обычного, и она советует полежать до вечера.
Это я и делаю.
Но отдохнуть мне не удается.
Впервые я боюсь наступления вечера. Что я буду делать, если окажется, что незнакомка ошиблась, а Матушка с Крёстной застанут меня у ворот? Как объяснить им, что я делаю на улице, если уже несколько дней я вроде как болею? Страхи Наоми передаются и мне. Целый день я переживаю и в конце концов успокаиваюсь. На случай, если Матушка мне что-то скажет, у меня есть оправдание: она тоже подходила к воротам. Покидать приют не так опасно, как она уверяет.
Часы бьют шесть вечера. Я поправляю прическу, выпуская вперед две белые пряди, прячу сумку под кровать и выхожу из комнаты.
В коридоре ко мне подбегает несколько воспитанников. Они ждали меня. Их глаза сияют. Улыбки теплые. Руки нежно обхватывают мою талию. Пока Братья и Сестры обнимают меня, я с ностальгией разглядываю их лица. Как-никак, это наше последнее Рождество вместе.
Когда подходит очередь Наоми и Лиона, которые тоже ждут меня, я сама подаюсь вперед, чтобы обнять их. Меня окутывают ароматы их духов. У Наоми – апельсин и ваниль, у Лиона – мед и специи. Когда я отстраняюсь, замечаю, что глаза Наоми блестят. Я вспоминаю, что она сказала мне, когда мы говорили под яблоней пару недель назад. Она думает о моем уходе. Не о сегодняшнем.
Я дарю ей добрую улыбку, по крайней мере пытаюсь, но уголки моих губ дрожат.
Лион замечает наш короткий бессловесный диалог, и, хотя он ничего не говорит, я чувствую, он все понимает.
– Пойдем? – предлагаю я.
Взявшись за руки, втроем мы возвращаемся в большой зал.
Здесь начинается третий этап моего плана.
Большой зал не узнать.
Три дня назад, когда я зашла сюда, ища двух моих друзей, украшения висели здесь всего в нескольких местах, но сейчас зал сверкает огнями. Я никогда не видела, чтобы он был украшен настолько хорошо, как сегодня.
Столы покрыты белыми и красными скатертями, а стулья увиты гирляндами и разноцветными шарами. На фоне играет нежная музыка, из кухни доносятся приятные запахи, а я тем временем любуюсь золотистыми серединками столов. Они выделяются среди рождественских украшений и посуды, которую мы достаем всего раз в год. Фарфор сияет в свете люстр. Но больше всего мне нравятся звезды, свисающие с потолка. Прозрачных нитей, на которые они крепятся, невидно, что выглядит как настоящее волшебство, особенно когда эти звезды вращаются вокруг своей оси.
За моей спиной раздаются крики. Только теперь я замечаю, что в углу комнаты стоят около дюжины люлек. У мини-воспитанников тоже есть право на рождественское веселье.
В изумлении я продолжаю осматриваться. Стены и окна украшены снеговиками и эльфами из блесток. С облегчением я отмечаю, что из-за искусственного снега, который вчера приклеил на стекла Лион, практически невозможно рассмотреть, что происходит на улице. Ему пришлось потратить на это целый день, зато получилось и впрямь потрясающе.
Лион отпускает мою руку и быстро уходит. Прежде чем я успеваю понять, почему он это сделал, замечаю, что он подходит к удлинителю, а затем вставляет его в розетку. В тот же миг зал озаряет яркая вспышка, и все воспитанники издают ликующие крики.
Следом мое внимание привлекает она – огромная рождественская елка, сверкающая разноцветными огнями. Мы с Наоми подходим к ней, будто загипнотизированные. Я узнаю большинство шаров, которые на ней висят. Мы сами раскрашивали их в начале года. Каждый год в январе мы делаем шары для нашей ёлки. На чердаке приюта полно рождественских украшений, оставшихся с прошлых лет, потому что нам с Братьями и Сестрами жалко их выбрасывать – к большому огорчению Матушки.
Мой шар висит в центре. Он раскрашен с переходом от синего к розовому. Поверх тонкой кисточкой я вывела крошечных фей. Я касаюсь шара кончиками пальцев. В тот же миг раздается звук колокольчиков, что заставляет меня улыбнуться. Гирлянды вокруг развешаны в хаотичном порядке, но в этом есть свое очарование. Серебряные нити дополняют картину, растворяясь среди грушек. На макушке елки, под самым потолком, покоится золотая звезда.
«Воспитанники впервые украшают её без меня»,
– невольно отмечаю я.
Я сжимаю руку Наоми. Лион предлагает нам сесть. Я выбираю место подальше от концов стола, которые предназначены для Матушки и Пишон. Пока они присоединяются к нам, воспитанники бегают вокруг и смеются. Мы с Наоми и Лионом говорим обо всем и ни о чем. Разговор и атмосфера кажутся приятными до тех пор, пока я не замечаю фигуры вдали.
Пишон, как всегда, во всем черном с головы до пят. Единственное, что в ней изменилось, это прическа: волосы зачёсаны назад. Так она выглядит моложе. Матушка со своим привычным строгим пучком, но в этот раз она решила надеть алое платье, которое ей очень идет. Изумрудное ожерелье подчеркивает её глаза. Я никогда не видела её такой нарядной, как сегодня вечером.
– Дети мои дорогие, я желаю вам хорошо провести этот праздничный вечер, – говорит она мягким голосом, очаровательно улыбаясь.
Воспитанники подходят к ней с Крёстной. Она обнимает и целует всех подряд.
Мы с друзьями остаемся на наших местах. Наоми и Лион уже поняли, что к нам, старшим, относятся иначе, чем к другим Братьям и Сестрам. Лион не особо переживает из-за этого, но я не уверена, что то же самое можно сказать о Наоми.