Страница 26 из 82
Глава 9
Встречают по одежке
Снова добравшись до дороги, ведущей в лес, я остановил коня. Долго смотрел на освещённую взошедшей луной равнину.
Значит, этот недо-оракул что-то такое почуял во мне, что пошёл против своей звериной природы. Взял и отпустил первушника… По крайней мере, для закоснелого Бурого Приората, погрязшего в рабстве, это было слишком.
С одной стороны, хорошо. С другой стороны, это значит, что оракулы посильнее уже должны слышать мои шаги по Инфериору…
Я поднял голову, задумчиво глядя на небо, где звёзды потускнели в лунном свете. Ну что, Абсолют, я снова твоя частица, которая вершит правосудие? Значит, новая сделка в силе?
Между нами новый завет, получается… «Уничтожить тринадцатого», так он сказал в этот раз. Где б его взять, этого тринадцатого? Я частица опытная, уже знаю, что сейчас они начнут встречаться мне на каждом шагу.
А ещё я знаю, что если и вправду являюсь частицей, то куда бы я ни шёл, направление должно быть верным. Судьба сама меня ведёт к цели — по сути, Вселенная всегда стремится к хаосу, я же являюсь воплощением порядка.
Ух, Марк, мысли-то какие. Смотри, не споткнись о гордыню!
Так, ладно. Если любое моё направление верно, значит, ничего страшного не случится, если я двинусь обратно к столице. Второй дубль, так сказать. Что за зверя из свиты убитого прецептора привезли туда?
Своих я никогда не бросаю… И даже если силы у меня только первушные, я все их до капли выжму, чтобы выручить друга.
Ещё бы Белиара найти, конечно, но где может быть этот обнулённый демон, я вообще не представлял. Плохие мысли о том, что он мог просто погибнуть, я отсёк сразу… Не было же его в Чистилище?
Душа у него не простая, просто так сгинуть не могла. Значит, он в мире живых…
Я оглянулся на лес. Где-то там деревня Ленивцев, в которой человек-оракул ищет охотников за нулями. И где-то там граница с Белым Приоратом… Мне туда пока не надо, но как ещё судьба повернётся? Дорогу знаю, и то хорошо.
Двинув лошадь вниз, по холму, я первым делом погрузился в изучение своих даров. Поводил луком туда-сюда, натягивая и ослабляя тетиву… Едва я брал его в руки, как ночь окрашивалась зеленоватым светом, и все тени становились контрастными, позволяя мне видеть даже то, чего я и днём-то не всегда разгляжу.
Значит, в комплекте к владению луком идёт улучшенное зрение? Неплохо, неплохо… Кстати, ещё я прекрасно знал, как сильно надо натягивать тетиву и насколько далеко полетит стрела. Знал, как убить наверняка, и знал, как ранить, если это необходимо.
Ещё я чувствовал ветер. Нет, не стихией воздуха, её я пока приглушил, чтобы не мешала мне изучать новый дар. Я чуял силу ветра, мог предчувствовать порывы, и знал точно, как полетит стрела…
Я прекрасно ощущал под собой лошадь, и если нацеливался на что-нибудь, кончик стрелы не отрывался от цели, как бы животное меня ни трясло. Я даже пустил лошадь в галоп и заставил пару раз вскочить на дыбы. И при этом понимал, что спокойно могу выстрелить, и стрела ляжет точно в цель.
Всё это я выяснил, так и не выпустив ни одной стрелы, лишь слушая свои ощущения… Потому что у этого дара был один серьёзный недостаток. А бесконечные стрелы к нему не полагаются случаем?
Неплохо было бы создавать стрелы из какой-нибудь стихии. Вот где стихия земли бы пригодилась — вытаскиваешь прямо из-под ног земляные стрелы, да и косишь врагов. Правда, у меня были сомнения в крепости таких снарядов.
Но стихия воздуха тоже неплоха… Я ехал на лошади и теперь пытался освоиться со своей новой стихией. Да, в прошлый раз первушник из меня был поталантливее — у меня было две стихии, земли и воды. Крестьянские, как их ещё иногда называют.
Теперь же одна, но зато какая мощная, она буквально по щелчку пальца желала мне подчиняться. Никакого сопротивления.
Правда, что-то мне подсказывало, что это может быть самообманом. Просто эта стихия сама по себе просторнее, перенасыщена запахами, звуками и светом, вот и складывается такое впечатление, что стихия воздуха сильнее. А так, сконцентрировавшись, я очень скоро определил границы свой чувствительности.
Да уж, чуял я далеко, не меньше полусотни шагов. Но чем дальше, тем более притупленным становилось это чутье, всё словно бы размывалось… А ещё оказалось довольно трудным вычленять что-то важное из того сонма ощущений, которые мне приносил воздух.
Сотни звуков. Шелест, поскрипывание, стрёкот… Сотни запахов. Сотни теней… Вокруг меня покачивались тысячи, миллионы стеблей и колосьев, и всё это считывала моя стихия. Вот и попробуй найди среди этого всего что-то, что мне угрожает.
Конечно, угрозы пока никакой не было, кроме взглядов любопытных четвероногих обитателей полей. Но местные хищники были слишком маловаты, чтобы покуситься на меня, и предпочитали отступить. Но всё равно каждое лишнее движение или шелест заставляли меня вздрагивать и поворачиваться.
Довольно скоро у меня затрещала голова от такого обилия звуков, и я волевым усилием заставил стихию замолчать. Да уж, как говорится, первый блин комом. Надо заново учиться ей пользоваться, этой стихией.
Как назло, оказалось, что я только и мог, что прослушивать мир через воздух. О том, чтобы пускать вихри или прыгать выше лошади, или ещё как-то управлять весом своего тела, и говорить не приходилось.
Надувшись на этот жестокий мир, я некоторое время ехал, теперь прощупывая разум лошади. Она послушно поворачивала голову, куда я просил, переходила на рысцу или шаг, даже могла заржать… Правда, животному это быстро наскучило, и скоро оно стало сопротивляться.
Тягаться с лошадью своей мерой я не стал, поэтому снова вернулся к воздуху. Попробую, как тогда со стихией земли, сузить луч сканера… И всё же это оказалось потруднее. Стихия земли по сути двухмерна, я считывал всё с поверхности земли — вес, температуру, звуки.
А здесь было трёхмерное пространство, и не сразу я смог представить луч воздушного радара, как тонкий вертикальный лист, направленный куда-то вперёд. Задержав это в уме, я попробовал этот лист вращать вокруг меня…
Окружающая меня картина строилась с трудом, но времени у меня было навалом, и я, даже вспотев от натуги, вскоре достиг первых успехов. Дорога как раз пошла мимо невысокой ограды из валунов — кто-то огородил перепаханное поле, мимо которого я ехал.
Эти-то валуны я и стал просматривать стихией, закрыв при этом глаза. Затем, доезжая до мысленно отмеченного камня, я рассматривал его уже воочию, чтобы сравнить с тем, что мне нарисовала стихия воздуха.