Страница 27 из 82
Ночь была в самом разгаре, и я ни черта не знал, сколько мне ещё ехать по этим бесконечным полям. Города на тёмном горизонте не намечалось, и ни одна живая душа встречаться мне не желала. Но вскоре я почуял, что воздух поколебался как-то по-особенному… Незнакомое ощущение заставило меня остановиться, чтобы изучить его.
В этот же момент я почувствовал, как кто-то глянул мою меру. И это было не любопытство хищника — нет, меня прозрело разумное существо. Чертыхнувшись, я коснулся прицепленного к седлу лука, и тут же рассмотрел далеко впереди на дороге всадников.
Да уж, стихия воздуха до них пока не доставала, но зато я понял, что это за странные колебания. Так воздуха продавливался под чужой волей, и воля эта, скорее всего, была звериная.
Я — первушник, поэтому смотреть меру не стал. Во-первых, если попадётся слишком злой зверь, он мне за это может голову снести. Хотя я уже не ноль, но мало ли. Ну а во-вторых, это неприлично, вот так чужую меру подглядывать…
Внутренне я обрадовался, потому что эта бессонная ночь меня уже изрядно вымотала и достала. А о том, чтоб заночевать посреди поля, и речи не было. Среди зверей мне и то было бы безопаснее.
Вскоре всадники стали различимы мне и невооружённым взглядом, и я сразу свернул все свои сканеры и дары. Трое всадников оказались тремя воинами, облачёнными в мерцающие в свете луны кольчуги.
— Стой, первота, — послышался грубый голос.
Луна как раз зашла за тучку, и в ночном мраке все трое были одинаковы. А хвататься за лук в присутствии зверей стал бы только бессмертный первушник, но таким даром меня ещё ни один ангел на снабдил.
Я остановился и тут же спешился. С почтением склонил голову. Спокойно, Марк, нам с тобой всего лишь надо вернуться в систему, чтобы проникнуть в город… Надеюсь, это не очередные бандиты с большой дороги?
— Кто такой? — прозвучал вопрос от центрального, — Какого хрена ты ездишь верхом, первушник?
За то время, что ехал, я достаточно хорошо продумал легенду, поэтому ответил уверенно:
— Господин, я — Фелиц, слуга младшей послушницы Зиккурата, госпожи Фриды. Меня похитили другие звери, но я смог сбежать, и теперь еду обратно в Зиккурат.
— Другие звери? — заметно оживился другой воин справа.
— Что за другие звери? — снова спросил средний.
— Я не знаю, господин. Они собирались продать меня и других первушниц на рабском рынке в Белом Приорате.
Воины переглянулись.
— Ну, как я и думал, в Антград они теперь не сунутся… Как мы там навели шороху, так Муравьи поумнее стали. Но всё равно, грёбанные беляки совсем охренели! У соседей уже не только нулей, и первоту воруют.
— Как ты сбежал? — спросил вдруг левый.
— Их преследовали, и в какой-то момент меня просто забыли… эээ… вместе с лошадью, — без особых угрызений совести соврал я.
— И это называется «сбежал»⁈ — воины расхохотались, — Сбежал, первота, это когда всех порешил, да ещё и первушек спас. Вот это «сбежал»!
— Как скажете, господа звери.
— Кстати, послушницу Фриду-то я знаю, — подал голос правый, — Фигуристая баба. Почему же она тебя не искала, первушник Фелиц?
— Её убили.
Звери выругались.
— Беляки совсем оборзели. Ну ладно, нулей с пашни красть! За первушников мы их тоже по головке не погладим, это понятно… Но звериц наших убивать⁈
В сердцах ругающийся зверь вытянул меч из ножен. Ферритовый клинок хищно блеснул в свете луны.
— Послушницу убили те звери, что вас похитили? — хмуро спросил тот, что в середине. Он у них явно был за главного.
Я был готов к такому вопросу, поэтому покачал головой. Чем меньше я сейчас солгу, тем меньше допросов будет в будущем.
— Нет, это сделал другой послушник. Госпожа Фрида была должна ему слугу…
— Другой послушник? Что ты, первуха, несёшь⁈ — воскликнул зверь с обнажённым мечом.
— Погоди, Гельт, злиться, — сказал центральный, — Дела зиккуратовских нас мало касаются, и брать на себя лишний геморрой я не собираюсь. Эти жрецы и послушники и наших убивали, помнишь?
Правый зверь, оказавшийся Гельтом, со стуком загнал меч в ножны.
— И то верно, было и такое. Но это всё наши дела, пусть и зиккуратовские! Это дела Бурого Приората, и беляки не должны в них вмешиваться!
Центральный кивнул, но промолчал.
— Кто преследовал других зверей? — спросил левый.
— Они говорили, что это оракул. Он очень сильный оракул… — тут я картинно разволновался, — Они говорили, что он… он третья мера!
Я склонил голову, традиционно ожидая наказания за то, что посмел говорить о человеке при зверях. Такой вот я послушный и учтивый слуга, лишь бы ничего не заподозрили.
Они и не заподозрили.
— Так это господин Мерц? — вдруг удивился правый Гельт, — Вот, значит, куда он от нас смылся…
— Ну ты о человеке-то полегче да поуважительнее, двуха пустая, — прошептал средний, — Помни, что он — оракул.
— Угу, вот только беляков-то не поймал.
— Язык твой — помело, обрубить бы его, — выругался вожак.
— А чего я, неправду, что ли, говорю?
— Кому на хрен нужна твоя правда, когда удары кнутом назначат, а⁈
Обиженный Гельт лишь замолчал. Повисла тишина, в которой все трое зверей пытливо меня рассматривали, словно раздумывая, что делать дальше со встреченным первухой.
Я ощутил их сомнения и даже немного угрозу. Зиккуратовских дел они и вправду касаться не хотели, но наверняка раздумывали, стоит ли пропускать меня дальше. Неужели думают убить меня? Никто и не узнает, что трое воинов из армии приора встретили ночью слугу из Зиккурата…
Буквально кожей я ощущал ту неприязнь, что разделяла Бурый Приорат на два лагеря — на тех, кто с Приором, и на тех, кто с Настоятелем Зиккурата. Непроизвольно я сделал полшага назад, ближе к луку. Быть может, успею хоть одного завалить?
— Арун, не нравится мне этот первуха, — сказал левый, обращаясь к центральному.
— Илай, ты тоже оракулом, что ли, заделался? — нервно огрызнулся тот, — Одни целый день шляются хрен знает где, другой с мечом на Белый Приорат бежать готов, третий пророчествует. Здесь хоть кто-то будет заниматься своим делом⁈
— Я что чую, то тебе и говорю… Постой-ка, Арун.
Левый нокнул лошадь, быстро подъехав ближе, и, склонившись, схватил меня за ворот. Притянул к себе, всматриваясь во что-то на моей груди. У меня побежали мурашки по спине, когда мой уставший сонливый мозг вдруг сложил все пазлы и сообразил, что именно увидел этот зверь.