Страница 51 из 56
Подруги смотрели на Пашку и думали, до чего внешность бывает обманчива. Любитель выпить и помахать кулаками, Пашка был в душе куда более благородным, нежели чистенький и опрятненький Андрей Георгиевич.
— Может, чаю выпьете? — предложила ему Оленька. — Или кофе?
— Лучше бы чего покрепче.
— Обойдешься! — возмутилась Вера. — Чай пей.
— Тогда уж лучше просто воды. В горле пересохло, пока я туда-сюда бегал.
— Ну уж скажете, воды! — смутилась Оленька. — Я вас накормлю. У меня есть тушеное мясо с пряностями. Садитесь к столу.
Не думала она, что доведется ей потчевать такого гостя. Но Пашка, видя такой интерес к своей персоне, приободрился и, подбирая ржаной горбушкой густой ароматный соус со своей тарелки, принялся рассказывать дальше о своих похождениях.
— Сначала-то я не знал, где мне его найти, и прямиком к нему домой отправился. Помнил, что у него дом есть в «Лесной сказке», ты, Вера, мне сама сказывала о нем. Обычно я тебя не сильно слушал, а тут запомнил отчего-то. В общем, разыскал я его дом, но там никого не оказалось. Я весь дом сверху и донизу внимательно обыскал, думал, прячется он от меня. Нет, нет нигде Андрея нашего Георгиевича. Так ни с чем и ушел.
— А как в дом-то попал? Взломал замки?
— Вот только не надо мне тут лишнее шить, — возмутился Пашка. — Очень мне надо было что-то ломать. Там и без меня все открыто было.
— Врешь!
— Честно. И в самом доме только старуха какая-то странная головой о пол билась. Я как вошел, ее спрашиваю, не знает ли она, где Андрея мне сыскать, а она лишь еще горше по своему горю убивается. И все стонет и одно твердит, что не может такого быть, нет, нет его тут!
На этом месте Светлана вскочила на ноги и воскликнула:
— Погоди! Как та старуха выглядела? Приметы ее помнишь?
— Какие тебе еще приметы? — недовольно пробурчал Пашка. — Говорю же, старая женщина. Седая совсем. Да еще в горе была сильном. Не до примет особых, человека бы успокоить. Уж я не знаю, что у нее случилось такого ужасного, мне она открыться не пожелала. И еще сдается мне, что чуток не в себе она была, потому что, когда я ее расспрашивать начал, то она от меня мигом деру дала. Сама бледная, а убежала, мне, здоровому мужику, не догнать. Хотя я не очень-то и старался, нужно мне за всякими сумасшедшими в пижамах носиться.
— Она была в домашней одежде?
— Ну говорю же! В пижаме. И тапочках!
— И когда это дело было?
— Ну.. сегодня.. днем. На часы я особо не смотрел. Но оттуда я на ферму рванул, потом снова сюда к вам. Часа два назад, стало быть, наша встреча состоялась.
Подруги обменялись взглядами.
— Звоним в больницу, — сказала Светлана. — Похоже, от них пациентка сбежала.
Звонок в больницу подтвердил догадки подруг. Юлия Давыдовна недолго задержалась в больнице. Видимо, состояние у нее было лучше, чем представлялось всем вокруг. Во всяком случае, едва прибыв и оформившись в больнице, она вместо того, чтобы получать лечение, внезапно скрылась.
— Она удрала из больницы и отправилась в дом Андрея Георгиевича! Интересно, с чего вдруг ее туда потянуло с такой силой?
— Мне кажется, что теперь я догадываюсь, куда рано утром, получив в посылке отрезанный палец, умчалась Юлия Давыдовна в одной пижаме и домашних тапочках! Почти уверена, что и утром она тоже побежала в дом Андрея Георгиевича и его матери.
Но что Юлии Давыдовне так срочно и безотлагательно понадобилось в том доме? Что она надеялась там застать и чего или, верней, кого она там так и не обнаружила?
Ответ на такой вопрос могла дать лишь сама женщина, но никто не знал, где она находилась в настоящее время. И даже у следователя, которому подруги без всякого стеснения позвонили, не было на сей счет никакой информации.
Все призадумались, и тут вперед выступила Светлана.
— Имею одно подозрение, которое и хотела бы проверить с вашей помощью.
— Говори скорей!
— В тот раз, когда я самовольно наведалась в дом к Андрею Георгиевичу, который считала пустующим, мне там кое-что показалось странным.
— Ты про предметы женского белья, которые нашла закопанными у забора?
— Не про них сейчас речь, тут другое.
— Какое?
— В тот раз, пока я возилась с лопатой там, во дворе, то показалось мне, что в окнах мансарды мелькнула человеческая тень.
— Показалось или мелькнула?
— Мелькнула! Уверена, там кто-то был. Мне бы сразу проверить, но я слишком увлеклась своей находкой и потом совсем забыла о том, что видела наверху. А если мне не померещилось и там в самом деле находился какой-то человек?
— И что?
— Возможно ли, чтобы там находился наш «похищенный»?
— Эдуард?
— Да! Он самый!
— Что же такое получается? Уж не Андрей ли Георгиевич с его матушкой выступили преступниками и похитителями?
Пашка от такого предположения пришел в бурный восторг.
— Вот! — закричал он, размахивая ложкой и разбрызгивая по всей кухне густые капли мясной подливки. — А я знал, я чувствовал! Работает у меня чуйка! Недаром я этому гаду нос расквасил! За дело!
— Предлагаю осмотреть мансарду. Прямо сейчас. Немедленно.
Сказано — сделано. Увы, но сулящий такие перспективы план закончился пшиком. В мансарде дома Андрея Георгиевича никого не оказалось. Несмотря на то что действовали они всей компанией и дом осмотрели сверху и донизу, действуя методично и тщательно, но никого они так и не нашли.
Однако разобранная кровать и расставленные тут и там тарелки с присохшими к ним кусочками пищи говорили о том, что совсем недавно мансарда была обитаема.
— Тебе не показалось, тут и впрямь кто-то жил.
— Но почему он поселился тут? Мансарда малопригодна для проживания в ней в холодное время года.
Мансарда отапливалась одним лишь электрическим радиатором, тепло от которого очень быстро должно было улетучиваться сквозь тонкие стены. О том, что живущий тут человек должен был страдать от холода, говорила гора одеял, наваленная на единственной кровати. Не надеясь на помощь слабенького обогревателя, человек пытался иначе решить проблему сохранения тепла, кутаясь в десять слоев теплых одеял.
— И зачем кому-то понадобилось терпеть тут неудобства? Не лучше ли было спуститься вниз, где тепло?
— Не лучше, если не хочешь, чтобы о твоем присутствии в доме кто-то узнал.
— Но как такое возможно? Хозяева бы точно узнали, что у них наверху кто-то живет.
— Да? И как? Вот ты часто поднимаешься у себя дома на второй этаж?