Страница 50 из 56
— Как пришла, не скажу, потому что не знаю этого. Ночью ее кто-то нам подбросил. Я дверь утром открыл, часов девять было, а на пороге эта коробочка стоит.
— Как выглядела?
— Обыкновенно. Из простого картона без каких-либо опознавательных знаков. Я ни о чем плохом сначала даже и не подумал. Занес посылку в дом, мы ее и открыли. Женщины еще в домашнем были, Юлия Давыдовна даже в ночной пижаме к нам вышла.
— Вот страху-то вы, должно быть, натерпелись, когда обнаружили в ней отрезанный палец?
— Ну, приятного мало, честно скажу. Но я еще ничего, держался как-то. Роза тоже молодец, присутствия духа не потеряла. Да и то сказать, нам с ней не так страшно было, не нашего с ней сына похитили. Да и не поняли мы с ней сначала, к чему палец. Я точно не понял, со сна туговато соображал. А вот Юлия Давыдовна, та мигом все поняла и в панику ударилась.
— Сознание потеряла, мы слышали.
— Да, но не сразу она его потеряла. Сначала-то она чудно отреагировала. Увидела палец, задрожала вся, побледнела и все себе под нос шепчет: «Не может быть, не может такого быть!»
— Стадия отрицания у нее случилась.
— Так пробормотала она себе под нос несколько раз, а потом бежать кинулась со двора.
— Куда же это она умчалась?
— Мы с Розой и глазом моргнуть не успели, а ее уже и след простыл. Мы за ней на улицу выскочили, а ее уже и не видно нигде. По окрестным улицам побегали, соседей расспрашивали, никто не смог нам сказать, куда она направилась. Где-то через четверть часа или чуть больше сама назад возвращается. А уж выглядела как, страшно смотреть. Лицо белей ваты, ноги еле волочит. Без сил была, прямо у нашей калитки на дорогу и упала. Мы к ней с Розой выбежали, в дом ее занесли, врачей туда же вызвали. Ну они и диагностировали у нее возможный инфаркт.
— А куда же она бегала? Сказала?
— Не спросили даже, как-то не до того было. Да и так ли это важно? Мы с Розой между собой рассудили, что у нее шок был. А в таком состоянии человек не очень-то хорошо дает себе отчет в том, что делает.
— А потом что?
— Юлю в больницу увезли, хоть она и возражала, а к нам следователь приехал, палец хотел забрать, а когда не получилось, он тоже уехал.
— А почему не получилось?
— Да со всей этой кутерьмой, обмороками и слезами палец потерялся.
— Как?!
— А вот так. Хватились, а пальца-то и нет.
— Куда же он мог подеваться?
— А кто его знает! Мы все обыскали, нет пальца!
— Значит, невозможно с точностью доказать, что палец принадлежал Эдуарду?
— Следователь сказал, раз кольцо мы опознали, этого пока достаточно. Так что Никита Максимович уехал, и с тех пор новых требований от похитителей пока что не поступало. Видимо, сами испугались эффекта от своих действий.
— Конечно, Юлия Давыдовна в больницу загремела! Похитители совсем не этого ждали.
— Юлия Давыдовна в больнице, кто же им выкуп платить станет!
— Надо было им деликатней с пожилой дамой обращаться.
Теперь подруги могли рассуждать о случившемся, охватившая их паника отступила, и с появлением мужчин в доме им всем стало гораздо спокойней. Все-таки мужчина есть мужчина. По мнению Веры, присутствие рядом с ними двух почтенных старичков должно было утихомирить Пашку, если он задумает слишком уж разбушеваться.
Вот только Пашка, который не заставил себя долго ждать, при виде своей неверной подруги повел себя совсем не так, как того от него все ожидали.
— Вера, Вера! — воскликнул он хоть и с укором, но ни в голосе его, ни во всей его позе не чувствовалось ни малейшей озлобленности или гнева. — Что же ты наделала, дуреха? Зачем же ты меня подставила? Что плохого я тебе сделал?
— Ты мне угрожал!
— Никогда!
— Ты требовал, чтобы я прогнала Эдика!
— Для твоей же пользы! Отвадить его хотел, чтобы он тебе не навредил. Вызнал я про него, что он за кадр! Женатый он оказался! И жулик к тому же! Ты вот ему доверяла, а совсем напрасно так делала.
Подруги разглядывали странную личность, осыпавшую Веру упреками. Пашка был невысок ростом, худощав и жилист. Руки у него были длинными и свисали чуть ли не до колен. Самый доброжелательный критик не нашел бы во внешности Пашки ни малейших признаков внешней красоты. Разве что его когда-то голубые, а теперь потускневшие от времени глаза были хороши. Нос у него был в синих прожилках. Кожа дряблая, а многодневная седая щетина тоже не добавляла ему шарма. Одет он тоже был с миру по нитке, и оставалось лишь удивляться, как Вера вообще могла обратить внимание на такого кавалера.
— Я для тебя в лепешку готов был расшибиться. И где твоя благодарность? Для тебя старался, а ты меня оболгала! Следователю зачем-то натрепала, будто бы я похитил твоего хахаля!
— А что? Разве не ты?
— Нет. Сдался он мне сто лет в обед!
— Если не ты, то кто тогда?
— И знать не знаю, кто бы это мог быть. Только скажу так: если его похитили, то где-то его должны содержать. Время нынче не летнее, ночами так и вовсе морозно бывает, в лесочке живого человека держать не станешь. Замерзнет. Укрытие нужно.
— На что ты намекаешь?
— Тут одно из двух. Либо ваш потеряшка уже не живой совсем, либо его где-то в теплом месте содержат. Но живой человек — он все равно ухода требует. Ему мало в тепле быть, ему и поесть, и попить, и всякие другие надобности надлежит исполнять. У нас местность хоть и сельская, но всякий человек все равно на виду. Может, даже побольше внимания, чем в городе, где друг на друга давно всем начхать. Если держать в доме, где еще люди живут, те обязательно проболтаются. Народ у нас такой, разговорчивый да задушевный. Так что вы ищите дом, который пустой долгое время стоял, а теперь возле него активность возникла.
— Спасибо за совет. Очень он дельный.
— А вы, бабы, напрасно иронизируете.
— Ты лучше скажи, советчик, зачем Андрея Георгиевича изувечил? Он теперь на тебя жалобу накатает.
— И пусть пишет.
— Так посадят же снова!
— Все равно не жалею! Верка, он же подлец! Как ты сама не понимаешь этого! Я же за тебя заступился, за твое доброе имя сражался. Я же как понял, что он всех вас четверых в своих целях использовал, у меня такая злоба к нему поднялась. Повезло ему, что я его не сразу нашел. Кабы сразу да под горячую руку он мне попался, то хана бы ему была. Насмерть бы забил. Клянусь! А так, пока я его разыскивал, остыл маленько, да и притомился, чего уж там. Годы-то мои какие, не мальчик, небось. Вот всегда таким гадам везет.