Страница 44 из 56
Глава 12
Ночь Оленька провела без сна, расплачивалась за то, что дрыхла минувшим днем. Зато утро встретило Оленьку такими чистыми и ясными красками, какие бывают только ранней весной, когда умытая природа радостно приветствует всходящее солнышко. В воздухе ощутимо потеплело. И когда Оленька вышла в сад, то она почувствовала, что зима окончательно утратила свои позиции.
Бредя по дорожкам, Оленька отмечала все новые и новые перемены в своем саду. На черешне почки набухли так сильно, что все они были готовы лопнуть с минуты на минуту, а некоторые уже лопнули, выпустив на свет божий первый нежно-розовый лепесток. И даже смородина встретила Оленьку нежным зеленым облаком, которое окутывало вчера еще черные кусты. Что касается жимолости, та уже окончательно решилась зацвести и выбросила нежные крохотные бутончики.
Всюду, куда ни посмотри, из земли пробивалась новая жизнь. Первые робкие крокусята показали свои носики из земли. Скоро, совсем скоро, они уже раскинутся своими пестрыми яркими полянками по всему участку. С этими веселыми первоцветами у Оленьки была особая дружба. Она их не трогала, а они ее радовали. Попытки как-то систематизировать и упорядочить цветение крокусов у Оленьки совершенно не получались. Вроде бы сажает строго, согласно плану, белые по центру, лиловые, чередуя их с сиреневыми по краям, а в результате все равно никакой симметрии нигде не наблюдается. То ли подземные жители растаскивают луковицы крокусов, то ли у тех у самих существует способность к миграции, но так или иначе задуманный рисунок за зиму терялся, словно бы талый снег размазывал его контуры.
Так что Оленька в итоге стала сажать крокусы просто крупными группами, подбирая их по сортам или цветам. Получалось даже лучше. В компании себе подобных крокусы смотрелись выигрышно. А если и забредали на газон или в цветник, то никому там не мешали. В такую раннюю пору конкурентов у них не было.
Но крокусы крокусами, а требовалось переделать еще немало дел на участке. Нужно было сгрести оставшиеся с осени листья и утилизировать их в компостном ящике, который тоже нужно было разобрать. Готовый компост отнести на грядки и клумбы, чтобы он послужил источником здорового питания для будущих посевов. Оленька задумчиво потыкала его вилами: но нет, пусть снаружи и было мягко, но внутри компост был все еще тверже камня, мороз не до конца отпустил его.
— Побелю лучше яблони.
Строго говоря, данную операцию следовало проводить с осени, чтобы побелка защитила нежные стволики от солнечных ожогов, когда еще вокруг лежал снег. Сейчас снега на участке уже почти не оставалось, во всяком случае вокруг деревьев его точно не было, так что от данной процедуры никакого толку по большому счету не было. Но Оленька все равно белила, потому что ей просто нравилось. Может же человек делать что-то такое, от чего никому особой пользы вроде как и нет, а на душе все равно становится приятно. И потом, когда стволы деревьев выкрашены белым, то все вокруг становится каким-то очень нарядным. Одним словом, белая краска на стволах яблонь и других плодовых деревьев — такой же стойкий признак весны, как листья и цветы.
Она развела известь, смешала ее с медным купоросом, добавила оставшуюся после ремонта краску на водной основе и приступила к делу. По правилам нужно было счистить прошлогоднюю краску, которую Оленька нанесла еще осенью. Но Оленьке на сей раз хотелось сделать все быстрее, к тому же за зиму слой глины совершенно смылся снего-дождем, и Оленька сочла возможным данный подготовительный этап пропустить.
— Вверх-вниз! Вверх-вниз!
Она работала широкой кистью, с радостью наблюдая за тем, как ее яблоньки, вишенки и черешенки становятся все веселей. Казалось, деревья понимают, что хозяйка делает для них доброе дело, наряжает их, и они ей благодарны за то, что она их украшает.
Закончив с работой, Оленька расщедрилась и украсила самую маленькую карликовую яблоньку красными ленточками, которые хранились у нее с тех незапамятных времен, когда ее собственная дочь была маленькой и носила косички. Завязывая ленточки на макушке у деревца, которое едва доходило ей до груди, Оленька неожиданно расчувствовалась.
Как же давно это было! Целая жизнь прошла с той поры, когда дочка была малышкой, а кажется, что только вчера печально прославившийся на весь мир своими танцами одряхлевший президент уступил трон молодому преемнику, быстро взявшему бразды правления в свои руки. Оленька помнила, как все они, собравшись в новогоднюю ночь перед экраном телевизора, оторопело переглядывались друг с другом, услышав знаменитое: «Я устал, я ухожу».
Они в тот раз все так опешили, что впервые за многие годы совсем позабыли чокнуться бокалами под звон курантов. И желания загадать они тоже позабыли. Да что там говорить, они даже шампанское-то не выпили, сразу кинулись обсуждать услышанное.
Большинство недоумевало:
— Что же такое делается? Как это он уходит? Разве может президент вот так запросто взять и уйти?
Некоторые возмущались:
— Нашел тоже время! После праздников не мог удалиться?
И все с тоскливым отчаянием шептали:
— Что же теперь будет?
Конец обсуждениям положил папа, который заявил:
— Чего вы раскудахтались? Пусть те, у кого деньги есть, переживают. Для нас с вами хуже-то все равно уже не будет!
И все как-то даже успокоились после его слов, потому что хуже и впрямь было уже просто некуда. С тех самых пор, когда Оленька от кого-нибудь слышала, что в девяностые, дескать, жилось куда лучше и уж точно веселей, она всегда неизменно удивлялась и думала, в той ли самой стране жил этот человек, что и она сама? Или в какой-то другой? И как же так получилось, что для одних девяностые запомнились самым страшным отрезком их жизни, а другие находили их своими лучшими годами?
— Оля, ты чего за кисточку-то схватилась?
Вынырнув из своих воспоминаний, Оленька обнаружила, что ей машет Светлана, выглянувшая из окна.
— Иди к нам скорее, — звала она Оленьку. — Позавтракаем все вместе — и вперед!
— Куда?
— Куда-куда! На баррикады! — рассердилась Светлана. — У нас вообще-то дел невпроворот, а она тут вишни красит!
— Не только вишни, но еще и сливу, и алычу, и груши. И яблони, конечно! Посмотри, какие они у меня нарядные теперь. Как девочки в белых платьицах! Одна так еще и с бантиками.
Но Светлана лишь равнодушно качнула головой. Свой плодовый сад она никогда не стригла, не красила и вообще не трогала его. И как ни странно, деревья в саду при таком отсутствии ухода не гибли. Во всяком случае, не все.