Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 63

Глава 41

Артём

К вечеру ситуация с документами стала куда понятнее. Не идеально чистой, но управляемой. Юристы подготовили линию защиты, Игорь поднял подтверждения по датам, редактор Наталья после второго разговора уже не звучала как обвинитель, скорее как человек, который сам не хочет утонуть в чужой схеме и потому заранее страхует проект. Всё шло туда, куда и должно идти, когда рядом нормальные специалисты и люди не впадают в лишнюю драму. Проблема была в другом: Марина вымоталась так, что держалась уже на одной злости и остаточной дисциплине.

После ужина я нашёл её в ванной. Она стояла у раковины, умытая, бледная, с мокрыми висками и тем пустым взглядом, который бывает у человека после сильного напряжения, когда опасность вроде бы отступила, а организм ещё не понял, что можно перестать быть оружием.

— Всё, — сказал я, прислонившись плечом к косяку. — На сегодня хватит.

— У меня ещё остались письма, которые надо—

— Нет.

Она посмотрела на меня через зеркало.

— Это приказ?

— Это здравый смысл.

— Не люблю, когда ты так говоришь.

— Знаю. Но ты сейчас еле стоишь.

Марина отвернулась от зеркала и присела на край ванны. Наконец-то. Всё-таки признала предел. Я подошёл ближе и сел на корточки напротив. Она не отстранилась. Уже сама по себе большая вещь.

— Иди спать раньше, — сказал я. — Я уложу Тимура.

— Он захочет, чтобы я почитала.

— Тогда почитаешь пять минут и уйдёшь.

— Ты всё решил?

— Да.

— Ужасный человек.

— Эффективный, — напомнил я.

Она слабо усмехнулась. И в этом слабом движении губ было столько усталой нежности, что я на секунду забыл, как дышать ровно.

— Артём, — сказала Марина вдруг серьёзно, — если бы не ты, меня бы сегодня реально разорвало.

Я выдержал паузу, потом ответил:

— Тогда хорошо, что я здесь.

— Не упрощай.

— Я не упрощаю. Я просто не хочу, чтобы ты делала из благодарности что-то великое. Нормально опираться на человека, который рядом.

Она смотрела несколько секунд, потом тихо спросила:

— А если я слишком быстро привыкаю?

Вот. Опять. Самый честный её страх последних дней.

— Тогда привыкай не к моей силе, — сказал я. — А к тому, что рядом с тобой можно не тащить всё одной.

На секунду мне показалось, что она сейчас заплачет. Но Марина, конечно, не заплакала. Она только потянулась и едва заметно коснулась пальцами моей щеки. Без слов. Просто жест женщины, у которой уже нет сил на оборону, но ещё есть силы на правду.

Я накрыл её ладонь своей.

— Иди, — сказал тихо. — Я правда дальше сам.

Вечер с Тимуром прошёл удивительно легко. Мы строили гараж, читали про пиратов, спорили, сколько динозавров допустимо размещать на одной кровати “без нарушения экологического баланса”. Потом он неожиданно серьёзно спросил:

— Пап, а мама теперь меньше грустная будет?

Я замер на середине страницы. Первый импульс — ответить слишком быстро и успокоить. Но дети чувствуют фальшь мгновенно.

— Надеюсь, да, — сказал я. — Мы постараемся.

— Мы — это кто?

— Я и она. И ты иногда тоже.

Он кивнул, принимая это как разумную систему.

— Я могу стараться очень сильно, — сообщил Тимур. — Только если без каши.

— Это уже серьёзные условия переговоров.

Он улыбнулся и подполз ближе, устраиваясь удобнее под боком. И я вдруг очень ясно ощутил, что никогда в жизни не знал таких простых, таких правильных вечеров. Ни одна победа, ни один контракт, ни одна постель не давали этого чувства — быть на месте, которое совпадает с тобой до кости.

Когда Тимур уснул, я вышел в коридор и увидел Марину у двери спальни. Она действительно легла раньше, но, видимо, ждала моего шага. На ней была длинная светлая футболка, волосы распущены, лицо без косметики — и я снова почувствовал тот опасный сдвиг, когда нежность к женщине становится почти невыносимо связанной с желанием.

— Уснул? — спросила она.

— Да.

— Без войны?

— С минимальными территориальными потерями.

Она улыбнулась. Потом посмотрела внимательнее.

— Спасибо.

— Опять.

— В этот раз я не за помощь. Я за то, что ты с ним… настоящий.

После этой фразы мне, наверное, надо было просто пожелать ей спокойной ночи и уйти. По всем правилам — так. Но правила в ту секунду казались бумажными.

— А с тобой? — спросил я тихо.

Марина замерла.

— Что со мной?

— Я с тобой тоже настоящий. Это тебя ещё не пугает до конца?

Она сделала вдох. Долгий. Осторожный. А потом ответила:

— Уже пугает. Просто теперь я не уверена, что хочу от этого спасаться.

И вот после этого стало совсем трудно помнить, что мы вообще-то ещё недавно договаривались идти медленно.

---