Страница 72 из 73
— У меня дурное предчувствие, Гаэтано, — ответил Массерия, и его голос дрогнул, — Я не знаю, что именно случится, но я это ощущаю. Хуже всего другое. Пока я лежал в больнице, я много думал…
— О чём?
— Соколов ни при чём…
«Томми» изумлённо вскинул брови:
— О чём вы?
— В тебя стреляли не его люди. Ему это незачем. Я понял, что Соколову и его русским не нужен повод для войны. Мы недооценили его и расслабились. Причём все… Торрио, Джонсон, Ротштейн, Ремус — тоже. Он прогибает раз за разом под себя «совет боссов». Лучано и Лански распространяли «порошок» и играли на нашем противостоянии. Но и они тоже в сырой земле. Однако привезли его не они. И не русские. Значит, кто-то играет против всех, Гаэтано. Надо бы узнать — кто?
Рейна тихо спросил:
— Вы хотите заключить мир с русскими?
Массерия отставил бокал:
— Они не примут его. Я уверен в этом. Да и если мы это сделаем — с чем мы останемся. Нет, уходим в глухую оборону. Никаких новых операций, никаких новых сделок, никаких новых врагов. Мы затаимся и будем ждать, пока не вернётся с подмогой «Рокко». И пока Соколов не допустит ошибку.
— А если Алекс её не допустит? — спросил Рейна.
— Мы ему её организуем, — усмехнулся Массерия, — Нам нужно найти доказательства того, что Соколов сливает информацию полиции. Не только на меня, но и на других боссов. Если мы сможем это доказать, то против него ополчится весь преступный мир. И не только Нью-Йорка. Даже Ротштейн, который сейчас играет с ним в молчаливую дружбу, не сможет его защитить. Никто не любит стукачей.
— Вы уверены, что Соколов действительно работает с полицией?
— Нет, — ответил Массерия, — Точнее, я не уверен, что он работает с ними против остальных боссов. Против меня — уверен, конечно. Слишком уж плотно за нас взялся и прокурор, и этот шериф Бронкса. Вся эта история с портом и взятием Анастазии. Затем с облавами сразу после этого. Маленькую Италию трясут вообще день и ночь, хотя там уже и нечего искать. А теперь, когда Джим Калэханн в отставке, то придётся наводить мосты с новым начальником. Джиму мы хорошо платили, и он на многое закрывал глаза. Если новым главой полиции Нью-Йорка станет этот Джон Фэллон, тогда у Соколова будут совсем развязаны руки…
— Но у нас нет доказательств, — возразил Рейна.
— Поэтому мы и должны их найти, — отрезал Массерия, — И ещё кое-что. Пора лишить Алекса голоса!
Рейна поднял бровь.
— Вы имеете в виду…
— Газеты, — сказал Джо, — Радио, его редакции, станции. Он слишком сблизился с политиками. Особенно с этим республиканцем Гардингом. Я попросил кое-кого поузнавать об этом. Перед выборами Соколов должен сыграть большую роль во время кампании за Уоррена Гардинга. Надо сделать так, чтобы республиканцы, да и вообще все — отвернулись от Алекса.
— Вы хотите, чтобы мы ударили по его редакциям и радио?
— Начните с этого.
— Хорошо, босс…
— Иди, друг мой. Мне нужно ещё подумать в тишине.
Гаэтано Рейна вышел из кабинета, и дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Массерия остался сидеть в кресле, глядя на огонь, но мысли его были далеко. Затем Джо закрыл глаза и позволил себе на мгновение расслабиться. Пусть хотя бы эта ночь будет спокойной. Дальше будет только война до конца.
И он был готов уже к любому исходу.
Спустя неделю
Эрнест вошёл в кабинет без стука, как и было заведено между ним и хозяином дома. Только он мог тревожить так владельца поместья по важным делам.
Заместитель подошёл к столу, за которым сидел старший, и остановился, ожидая разрешения говорить. Тот поднял голову и жестом указал на кресло.
— Садись, Эрнест, — сказал он, — Что там у тебя?
Гость сел и положил папку с бумагами на колени:
— «Соколов Ойл Компани» пробила все рекорды, — начал он, — Их акции выросли за неделю на десять процентов. Более того, Соколов «качает» историю о связи радио с нефтью. Дескать, успех будет больше, чем у радиоприёмников. Инвесторы на это покупаются, так как начинают уже идти на «имя» нашего «гения». Аналитики с Уолл-стрит говорят, что такими темпами «Соколов Ойл» может войти в десятку крупнейших нефтедобывающих компаний страны до конца года.
— Мда… — нахмурился хозяин дома, — Я ведь и сам смотрел в сторону нефти, Эрнест. Ты помнишь, мы думали о том, чтобы вложиться в нефтедобычу ещё пять лет назад. Но я откладывал, ибо хотел выкупить свою же компанию полностью. И теперь какой-то мигрант, который ещё вчера работал грузчиком, забирает то, что должно было быть моим…
Эрнест с сожалением кивнул и добавил:
— Есть ещё кое-что. Я раскопал, что Соколов сблизился с Гардингом.
Владелец поместья поднял бровь:
— С Уорреном Гардингом? С кандидатом в президенты от республиканцев?
— Именно так, — подтвердил управляющий, — Соколов активно пиарит его в своих газетах и на радио. Кстати, последнее — очень весомый плюс для предвыборной кампании Уоррена. А Гардинг, кстати, предлагает законопроект по вопросам миграции. И не в нашу пользу.
Хозяин нахмурился. Он не любил Гардинга. Этот сенатор из Огайо был для него типичным представителем той породы политиков, которые говорят красивые слова, но не способны ничего сделать. Уоррен обещал вернуть Америку к «нормальности», и покончить с хаосом и неопределённостью, раздаривая налево и направо обещания защитить интересы простых американцев.
Но владелец поместья знал, что за этими словами скрывается пустота. Гардинг был ставленником партийной машины, человеком, которого выдвинули не за таланты, а за покладистость. И если он победит на выборах, то страной будут управлять не он, а те, кто стоит за ним. Подобные Соколову.
Эрнест добавил:
— Гардинг обещает смягчить иммиграционное законодательство. Он хочет упростить въезд в страну, сократить сроки получения гражданства и дать эмигрантам больше прав. Если он это сделает, то такие, как Соколов, получат доступ к новым ресурсам. Я проанализировал собранные данные, этот русские строит свою бизнес-империю на соотечественниках. Подозреваю, что после принятия этого законопроекта, к нам хлынут даже те русские, что сейчас оказались в Европе после того, как у них случилась революция.
Карандаш в руке старшего треснул пополам. Он поднял глаза на Эрнеста и жёстко отчеканил:
— Я не позволю какому-то русскому диктовать условия здесь! И не позволю ему наводить здесь свои порядки. Я раздавлю их обоих. И Гардинга и Соколова!