Страница 53 из 73
Глава 12 Кальтаниссетта — сердце Сицилии
20 июня 1920 года. Полдень. Кальтаниссетта, Сицилия.
Летняя площадка кафе «Три Короны» выходила прямо на площадь Пьяцца Гарибальди. В этот час площадь была залита солнцем и заполнена людьми. Кальтаниссетта готовилась к празднику вина.
На Сицилии праздники шли один за другим, и каждый из них сопровождался одинаковым набором атрибутов: цветными гирляндами, которые вешали между домами, длинными столами, что выносили на улицу, и запахами жареного лука, чеснока и вина, витающими в воздухе с самого утра. Множество дней итальянских святых, местных святых, праздники урожая. Казалось, что остров отдыхает и гуляет постоянно. В реальности — только это и были выходные для трудящихся в поте лица людей.
Площадь была вымощена серым базальтом, отполированным до блеска тысячами ног, и по её краям высились старые здания из тёмного камня, чьи фасады помнили ещё времена Бурбонов. Над крышами синело небо, и по нему плыло несколько ленивых облаков, как будто они тоже решили передохнуть в этот жаркий день.
Волков сидел за столиком у самого края площадки, откуда открывался хороший обзор знаменитый фонтан «Тритон» работы самого Припишано, и на площадь и улицу, что вела к кафедральному собору. На шулере был светлый костюм из лёгкой шерсти, сшитый ещё в Нью-Йорке, и соломенная шляпа, что лежала на столе рядом с бокалом. Сам он держал в руке приборы и смотрел на тарелку с таким выражением, словно перед ним было нечто необычайное.
Напротив него привалился на спинку стула Баттиста — человек дона де Луки, коренастый сицилиец лет пятидесяти с обветренным лицом и густыми чёрными усами, которые он время от времени поглаживал. Баттиста знал в Кальтаниссетте всё и теперь всячески изображал проводника у туриста, прибывшего с материка. Он с еле заметной ухмылкой наблюдал за тем, как Волков разглядывает угощение.
Рядом на столик облокотился Пётр — молодой боец из штурмовой команды. Он был высок, широкоплеч и немногословен, но при этом обладал живым умом и цепкой памятью, что уже не раз пригождалось в делах, которые требовали не только силы, но и сообразительности ещё в Штатах. Парень покручивал в руке бокал вина и поглядывал время от времени на улицу и прохожих темноволосых девиц, одетых в простые, светлые платья. Лёгкие ткани скрывали от мужских взоров всё, что было нужно… ну кроме разве фигуры в целом.
— Это инвольтини, — сказал Баттиста, кивая на тарелку, — Инвольтини алла сичилиана. Телятина, начинённая соусом, пармезаном, кедровыми орешками и ветчиной. Настоящая сицилийская еда. Не то что эти ваши макароны с томатами, которые подают в Нью-Йорке…
Волков поднял бровь. Он уже успел заметить, что Баттиста относится к тем людям, которые считают кухню своей родины единственно правильной, а всё остальное — если не варварством, то по крайней мере недоразумением, не достойным внимания.
— А что не так с макаронами? — спросил он.
— Да всё, — отрезал Баттиста, — Паста, ежели она пуста — это еда бедняков. А инвольтини — это еда достойных людей. Потому такая за него и цена! Это блюдо готовят только по праздникам, или для гостей. Ну или когда хотят показать, что хозяин дома — не скряга, а уважаемый человек!
Он отложил вилку и наклонился вперёд, с жаром принимаясь объяснять:
— Запоминай! Телятину берут только молодую, — начал Баттиста, и его голос стал настолько серьёзен, что казалось, будто сицилиец как минимум рассказывает об устройстве вселенной, а не о начиненных рулетах, — Мясо должно быть не старше трёх месяцев. Вырезка нежная, почти как масло! Затем ломти осторожно отбивают так, чтобы они стали тонким, и когда поднимаешь их, то кажется будто через мясо видно словно через стекло! Потом кладут начинку. Соус варят из муки, масла и молока, и в него добавляют пармезан, тёртый на мелкой тёрке. Иначе пойдёт комками! Кедровые орешки… ммм! Надо жарить на сухой сковороде и снимать надо, когда они уже начнут пахнуть смолой на весь дом! — от удовольствия даже прикрыл глаза Баттиста, — Ветчину режут тонкими ломтиками, и она должна быть слегка солёной. Так мы оттеняем сладость соуса. Потом всё это заворачивается в телятину, как конверт…
— Это же похоже на рулет? — удивился Волков.
— Сами ты — рулет! — не сдержал обиды Баттиста, — Это длинный конверт!
— Ладно-ладно… — усмехнулся шулер.
— Затем его обвязывают нитками и обжаривают на оливковом масле до золотистой корочки, а потом тушат в вине и бульоне, пока мясо не станет таким мягким, что его можно «разрезать» не ножом, а вилкой!
Волков слушал и чувствовал, как у него начинает сосать под ложечкой. Он уже пробовал несколько кусочков и должен был признать, что Баттиста не преувеличивает. Инвольтини действительно казались необычайно вкусными. Телятина таяла во рту, соус был нежным и ароматным, а кедровые орешки придавали блюду лёгкую горчинку.
— Ну что, оценил? — с некоторой фамильярностью спросил Баттиста, с довольным видом глядя на то, как Волков отправляет в рот очередной кусок.
— Оценил, — кивнул шулер, — Вкусно. Даже очень! Хотя я всё равно не понимаю, почему ты считаешь, что это чисто сицилийская еда. Насколько я знаю, что-то похожее готовят и на материке. И во Франции я пробовал такое блюдо тоже…
Баттиста нахмурился. Он явно не ожидал такого замечания и воспринял его как личное оскорбление.
— На материке много чего готовят, — произнёс он с раздражением, — Но это не значит, что они умеют готовить это правильно. Инвольтини — сицилийское блюдо! Его придумали тут, на острове, и здесь его готовят так, как нигде больше. А если французы и состряпали что-то похожее, то это только потому, что они украли нашу идею!
Волков рассмеялся:
— Я шучу! Нет, правда, шучу! Это самое вкусное инво… инвольтини! — уже серьёзно добавил шулер.
Он уже понял, что спорить с Баттистой о кухне бесполезно. Сицилийцы относились к своей еде так же, как к своей земле. В целом, вся Италия была помешана на этом. Здесь было гораздо больше видов макарон, чем известно о них в остальном мире. И попробуйте доказать местному, что разницы между пастой пенне из Лигурии и пастой Мостаччоли из Кампании — почти никакой… Ну-ну…
Еда и рецепты для сицилийцев также были частью их идентичности и гордости. Дескать, мы не просто «кусочек» Италии, а отдельный народ со своими традициями.
Пётр тоже попробовал инвольтини. По его лицу было видно, что дорогое блюдо бойцу понравилось.
— Хорошо, — сказал Волков, отодвигая тарелку, — Убедил. Инвольтини — сицилийское блюдо. Так и буду говорить теперь всем знакомым…