Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 73

— Тем более, раз вам так нравится власть, но вы считаете, что она не нуждается в демонстрации — то проявите её! Годами вы копили компроматы для Джима Калэханна. Разве вы не хотите перед отъездом «перетряхнуть» весь город и посмотреть — что будет?

Глаза сыщика блеснули сумасшедшим огнём…

Вот что Джим Калэханн нашёл в этом человеке! Это же настоящий фанатик своего дела, а шеф полиции просто заприметил это и дал ему развернуться. Бронсон не желал публичной власти, он хотел смотреть, как его «работа» меняет судьбы людей.

— Что вы имеете ввиду, Алекс?

— Сначала ответьте на пару моих вопросов. А потом мне нужна информация, которую вы собрали за эти года. На судей, на полисменов, на детективов, патрульных, начальников отделений. На прокуроров и политиков. Если хотите, можете даже остаться в Нью-Йорке. Предупреждаю — к своей «кухне» я вас не допущу, но вы можете и дальше снабжать меня любопытными данными, а я буду за них щедро платить.

— Боюсь, оставаться в городе мне нельзя, — мотнул головой Бронсон.

— Тогда ваша жизнь в обмен на ваш «архив», — улыбнулся я.

Глаза инспектора мгновенно забегали по сторонам, но он быстро взял себя в руки. Вот оно! Попадание в яблочко!

— О каком «архиве» идёт речь?

— Не поверю, что вы храните всё в голове. Такие, как ВЫ… по-другому не могут, — тихо ответил я.

Фанатики всегда упиваются плодами дел своих. И раз сыщик из их числа, то не мог не иметь способа превратить предмет своего обожания во что-то материальное.

— Вы чересчур умны для своего возраста, Алекс… — проскрипел инспектор.

— Благодарю. Но отложим это на конец разговора — вижу, что вам надо подумать. А пока объясните: почему вам нельзя оставаться в Нью-Йорке?

— Джим скоро уйдёт в отставку. Я уверен в этом. Он нервничает и совершает ошибки, — коротко ответил сыщик.

— Думаете, что если его возьмут за горло, то Калэханн запоёт на допросах и сдаст вас?

— Вполне вероятно.

— Разумно… Но почему вы решили, что его будут трясти и дальше после ухода с поста начальника полиции города?

— Прокурор Саленс — карьерист. Если у него закончатся громкие дела, то он вытащит из-под сукна то, что накопал на Джима и даст этому ход.

— И много ли прокурор накопал?

— Уверен, что достаточно, чтобы при случае инициировать расследование.

— Буду иметь в виду, — серьёзно кивнул я, — Расскажите мне о детективе Курте Кэмпе. Какое поручение было дано ему по поводу меня?

— Раскопать побольше о вас и ваших людях. Джим Калэханн считал: вы причастны к тому, что происходит сейчас в Нью-Йорке. Курт долго крутился вокруг ваших производств, но, насколько я понимаю, вы как-то смогли устроить так, что деньги от алкоголя, а я уверен, что вы крупный бутлегер — отмываются очень быстро… Тем более, когда открылся ваш радиозавод, то уследить за ними стало ещё сложнее.

Я кивнул. Когда я только начинал это дело, то понимал, что открытие бизнесов должно идти как можно раньше рука об руку с новыми поступлениями от поставок алкоголя.

В отличие от Лучано и Лански, тратящих деньги на дорогие тачки и костюмы, от Ремуса, что имел дворец чуть ли не круче чем у «Гэтсби» Фицджеральда, от скачек Ротштейна — я, как и «Наки» Джонсон, сразу вкладывал деньги.

А Бронсон, тем временем, продолжал:

— Курт пытался даже выйти на судью Абрахама Крауча, который был связан с делом Аунего и Пророка, но ничего кроме восторга от вашей фигуры не услышал.

Логично, сенатор Хотфилд и Пророк запугали Крауча через своих приспешников, а судья Алонзо Доусон похоронил его заявления о творящемся в резервации Аунего. Затем пришёл я и восстановил доброе имя Абрахама. Теперь он пошёл на повышение и даже носит «героический ореол» пострадавшего за истинное правосудие.

— Зачем эта информация нужна была шефу полиции?

— Джим готовился посадить вас за решётку. Громко и с фанфарами, объявив о своей новой победе. А ещё личное, ведь дело с тюрьмой не выгорело…

Ну да. Лучано хотел порешить меня руками наёмных отморозков ещё в окружной тюрьме, куда Курт Кэмп, теперь уже кормящий рыб в реке, поместил меня после перестрелки, где я спас шерифа Фэллона.

— Что-то слабовато… — не поверил я.

Бронсон хмыкнул:

— Поначалу шеф полиции думал, что «порошок» из Макао у вас. Ну… и ещё ему нужен был на вас компромат в случае вашей победы над Массерией.

Я удивлённо поднял бровь:

— О чём вы?

— Для меня и для него не секрет — кто сейчас делит улицы Нью-Йорка. Это можно понять, сопоставив некоторые факты.

— Джим работает с Массерией?

— Со всеми, кто хорошо платил и имел в этом городе вес. Поэтому я не уверен, что Джим доживёт до старости, — ухмыльнулся сыщик.

— И поэтому вы решили свинтить? — догадался я.

— Да, мне не нравится перспектива быть похороненным с ним заодно. Калэханн слишком много знает, чтобы и дальше коптить этот мир.

— Вы знаете — кто такой Льюис «Костяшка» Мазеро?

— Знаю, что он работал на Лучано и Лански. И что с ним проворачивал какие-то дела Курт Кэмп. Я с ними напрямую не контактировал ни разу, — ответил бывший пинкертоновец.

— А то, что «Костяшка» сдал своих боссов? — прищурился я.

— Нет. Но, подозреваю, это уже не имеет значения… Чарли Лучано и его дружок — мертвы.

— Потому что «порошок», из-за которого началась вся эта бойня на улицах — украли они, — произнёс я, наблюдая за реакцией инспектора.

Но он не выказал удивления:

— Об этом все в курсе.

— Что ещё ты знаешь об этом деле? Почему вообще шеф полиции узнал, что «порошок» у меня ДО ТОГО, как выяснилась правда? Почему эта «белая дрянь» так его интересовала?

Бронсон поднял глаза и долго смотрел на меня. Затем он заговорил, и с каждым словом я чувствовал, как напрягаюсь, словно гончая, почуявшая след!