Страница 26 из 73
Глава 6 Сан-Никола Л’Арена
7 июня 1920 года. Северное побережье Сицилии
Судно медленно приближалось к бухте, зажатой гигантскими холмами. Старое большое рыбацкое «гуццо» с облупившейся синей краской и высоким носом, напоминающим клюв хищной птицы, мерно покачивалось на голубых волнах, подходя к берегу. За кормой тянулся пенный след, в котором играли серебристые рыбки. Далеко-далеко по левую сторону от борта проступали очертания Этны. Сизый абрис громадного вулкана грозно нависал над островом. Деревенька, в которой полвека назад поселились русские семьи, прижалась к бухте и выбросила себя в море длинными пирсами.
Над головами стоя́щих на палубе пассажиров лениво реяли чайки, зорко посматривая на чужаков. Ночью группа из десятка человек взошла на борт, заплатив рыбакам хорошие деньги. Плыть паромом до Мессины в этот раз не захотели — лишние глаза и посадочный контроль прибывшим из Нью-Йорка гостям были ни к чему.
Илья Дмитриевич Волков стоял на носу, ухватившись одной рукой за такелаж, и разглядывал прилепившиеся друг к другу белые здания. Ветер трепал полы его светлого костюма, соломенная шляпа держалась на затылке, придерживаемая шнурком. Шулер выглядел так, будто собрался на прогулку по набережной Ниццы, а вовсе не в опасную поездку на остров, где в прошлый свой визит приобрёл со своими товарищами смертельных врагов в лице дона Сабатино Альберти и его компаньонов.
Рядом опирался на планширь Степан Молотов. В отличие от Волкова, его одежда была менее изысканной. Простая льняная рубаха с расстёгнутым воротом, накинутая на плечи добротная куртка, брюки, заправленные в высокие ботинки, и кепка-восьмиклинка, сдвинутая на затылок. Казак с удовольствием попыхивал трубкой, закрывая ее от бокового ветра.
— Илья Митрич, — Молотов кивнул в сторону скалистого мыса, под котором сгрудились домики деревни, — Как вы думаете, нам вообще удастся хотя бы денёк тут побыть незамеченными для людей дона Альберти?
Волков прищурился, рассматривая копошащихся на пирсе людей:
— Было бы неплохо выгадать пару суток, — ответил он, — Остановимся у Данилы Вольного или где он там определит нам место, тем более в прошлый мой визит, когда мы хоронили Сашку, он показался мне вполне толковым. Но в Сан-Никола Л’Арене живут и местные сицилийцы. Так что я бы не надеялся на долгий отдых. Слухи поползут сразу. Лучше жить подальше от деревни. Пошлём человека к дону Де Луке сразу и попросим встречи…
— Ну и имечко для маленькой деревеньки, — хмыкнул Казак.
— Это название от Святого Николая, Степан Григорич, — улыбнулся шулер, — Если что, говорите просто Ларена. Тут поймут. Рядом, кстати, станция железной дороги. Сан-Никола Томара. Не перепутайте.
— Ну хорошо… Допустим, в прошлый раз дон Де Лука помогал нам с освобождением семьи Паоло Колетти потому как его об этом попросил Джонни «Лис» Торрио. Вопрос — захочет ли он помогать нам снова? — прищурился Молотов, — Тем более, если Лексей Иваныч рассчитал всё верно, Умберто Валенти уже на острове и зуб даю — уже «обрабатывает» Сабатино, чтобы тот поднял местных донов на помощь Массерии.
— Сабатино — враг дона Де Луки. Кровный. Здесь, в этих краях это кое-что да значит. Плюс, не забывайте, уже пошли первые поставки вина из Сицилии от дона Де Луки. Так что мы для старика — партнёры и враги его врагов. Не думаю, что он откажется от возможности насолить Сабатино.
— Нашими руками, — криво ухмыльнулся Казак.
— Ну что я могу сказать… это политика, дорогой мой друг, — пожал плечами шулер, — Тем более, если сицилийцы отправят для Массерии много людей в Нью-Йорк, это же будет не за просто так! Они получат долю в Нью-Йорке. Начнут развивать свой «бизнес» в Штатах ещё сильнее. А это деньги! Деньги на подкуп местных властей, что очень любят золотишко. Деньги на бойцов, на оружие, на участки земли. Не думаю, что дон Де Лука обрадуется тому, что его кровные недруги станут мощнее. Поэтому, думаю, мы можем рассчитывать на его поддержку, как в прошлый раз…
— Дай-то Бог, — буркнул Молотов и перекрестился на часовенку, видневшуюся на скале над поселением.
Позади двух товарищей, укрывшись под навесом, сидели остальные бойцы. Десять человек. Все при оружии. Винтовки и револьверы были упакованы в старые громоздкие чемоданы и переложены промасленными холстами. Бойцы выглядели усталыми — почти полторы недели на торговом судне, вышедшем из Нью-Йорка, сделали своё дело. Сухогруз ссадил пассажиров на большой лодке ночью ещё до захода в порт Джоя-Тауро. А затем ушлые местные рыбаки за плату повезли дюжину людей в сторону Сицилии. Италию штормило, и любые деньги для работяг были нелишними.
— Скоро пристанем, — обернулся к бойцам Казак, — На берегу не шуметь. Первым делом — найдём старосту. Затем все бытовые дела. Вопросы?
Вопросов не было. Люди молча кивнули.
Владелец судна — старый сицилиец по имени Джузеппе, с загорелым и изрезанным морщинами обветренным лицом, завёл «гуццо» в бухту, где волны совсем сошли на нет. На край пристани вышел раздетый по пояс мужчина и приложил ладонь козырьком к лицу, стараясь рассмотреть лодку. Затем помахал рукой и показал на пустой пирс.
Двигатель умолк. Какое-то время судно шло вперёд, теряя ход. Затем мотор рыкнул и запыхтел на низких оборотах, вода затарабанила сзади с левой стороны. Нос ушёл в сторону, и синее «гуццо» начало поворачиваться бортом к пирсу. Через полминуты бросили конец. Всё тот же местный ловко обвязал его восьмёркой вокруг торчащего кнехта.
— Прибыли, — пробурчал Джузеппе, — Сан-Никола Л’Арена.
Волков спрыгнул на пирс первым и огляделся. Бухта была почти круглой, окружённой крутыми холмами, поросшими оливковыми рощами и колючими кактусами опунции. Их плоские, похожие на лопаты листья были усеяны жёлтыми и красными плодами. Воздух пах солью, нагретой землёй и слегка приторным ароматом цветущего дикого жасмина, бурно разметавшегося на выходе к берегу.
Молотов спрыгнул следом за напарником. Он окинул взглядом пляж, потом поднял глаза выше на горы.
— Красиво, — сказал он неожиданно мягко, — Чем-то напоминает Крым. Только там на юге горы к морю ещё ближе.
— Соскучились по родине, Степан Григорич? — спросил Волков не оборачиваясь.
— А вы как будто нет…
— И я. Сейчас бы в Ялту!
Бойцы Соколова начали высаживаться. Капитан Джузеппе, получив от Волкова тугой кошелёк, как только все оказались на берегу, тут же развернул судно и, не прощаясь, направился обратно в открытое море.