Страница 13 из 73
— Я думаю, сто́ит зарыть этот топор войны, господа, пока всё не переросло в постоянную бойню. Тогда полиция сначала возьмётся за Нью-Йорк. А нам бы не хотелось, чтобы расследования потекли дальше. Ваши люди ездят к нам. Наши осуществляют поставки вместе с вашими. Слишком много «солдат» задействовано в нашем бизнесе. И он только растёт с того времени, как начался Сухой закон. Слишком много риска.
Гаэтано посмотрел на «Лиса». Затем встал и прошёлся по залу к бару, наливая себе виски. Поза его была расслаблена. Хорош, впервые на таких переговорах, а держится всё равно весьма неплохо. Посмотрим: что будет дальше…
Рейна обернулся:
— Что ж. Мы готовы заключить мирное соглашение с мистером Соколовым и прекратить эту бессмысленную вражду.
Торрио перевёл взгляд на меня.
Я сделал вид, что думаю. Поджав губы, я неопределённо помахал ладонью из стороны в сторону:
— Не знаю, джентльмены. Мои союзники рвутся в бой. И не я всё это начал. Не я. Напомню вам, что Джо Массерия первым напал на меня и копал под меня! Я не слышу хорошего предложения, которое я мог бы озвучить моим партнёрам в Чайна-Тауне и Гарлеме.
— У вас не так много людей, чтобы торговаться, Алекс, — усмехнулся Рейна.
— И при этом часть Бруклина уже отошла к нам, — парировал я.
Енох «Наки» Джонсон впервые подал голос:
— И это добыто… в честной схватке…
Вообще, я всё это время гадал — почему он молчит. Обычно словоохотливый «Наки» играл в таких случаях роль заправилы. И дело даже не в том, что мы были в Траверс-Сити, а не в «Ритце» у него в гостях. Джонсон в принципе занял пассивную позицию наблюдателя. Чувствую, у него есть во всём этом свой интерес…
— Это территории нашей «семьи»! — воскликнул Гаэтано.
— И они под моим контролем. После ВАШЕГО нападения, — усмехнулся я.
Рейна сжал стакан так, что его костяшки побелели. Ох и закинул же его Массерия в клетку с тиграми.
— Здесь я склонен согласиться с Алексом, — вдруг произнёс Ротштейн, — Джо начал эту войну и у мистера Соколова были к нему претензии, однако, он не стал всё превращать в бойню первым…
«Лис», немного подумав, кивнул:
— Я тоже так думаю, мистер Рейна. Не могу сказать, что вы в том положении, чтобы требовать что-то обратно… Но решать, конечно же, вам.
Гаэтано с шумом выдохнул. А я заметил, как закаменели его мышцы от скулы и до виска. Ноль движения. Контролирует лицо. Лжёт. Всё это он предвидел. Точнее не он, а опытный в таких делах Массерия. Что же задумал Джо? Я почувствовал, что Рейна что-то скрывает. Что-то очень важное. Слишком легко он всё это принимает. Игра. Всё это игра!
— Мы согласны на это… — выдал Рейна.
— Отлично. Тогда всё, что до Шестидесятой улицы — наше, — хлопнул я рукой по подлокотнику.
Арнольд удивлённо взметнул брови. Аль Капоне не сдержался и присвистнул. Ремус поглядел на меня с интересом, будто видел впервые.
— ЧТО? — взорвался Гаэтано, — Вы ещё не взяли эти территории! И никогда не возьмёте! Мы не отдадим вам ни дюйма лишнего!
— Похоже, мистер Соколов сюда приехал не договариваться, — усмехнулся в свой стакан с виски Ротштейн и пригубил его.
Он откинулся на диване. На лице «Мозга» появилось расслабленное выражение. Арнольд всё понял и дальше явно планировал только наслаждаться зрелищем.
— Что вы имели в виду, Алекс? — строго посмотрел Торрио.
«А ты-то что с этого имеешь?» — подумал я. Почувствовал, что я стал в некоторую зависимость от тебя в вопросе поставок из Портленда и теперь мои грузовики ходят колоннами с твоими? Логично, что если в Нью-Йорке начнутся ещё более жёсткие столкновения, то Бюро начнёт трясти всех и вся. Тогда и перевозки усложнятся.
В любом случае ещё до приезда в Траверс-Сити я понимал, что на этом собрании точно окажусь для всех занозой. Вопрос только: насколько вредной и на какое время? Учитывая, что я с Торрио, Джонсоном и Ротштейном завязан экономически.
И тем не менее нельзя было ослаблять хватку на шее «семьи» Массерии. Думаю, почти каждый, кроме Гаэтано и Капоне в этой комнате хоть раз оказывался в похожей ситуации. Но в конце концов «усатые питы» договаривались и сосуществовали дальше. Фактически я проходил вторую «проверку на прочность» после того, как обнулил в Чикаго банду Норд-Сайд. Надо было эту проверку пережить.
И я ответил:
— Всё до шестидесятой улицы отходит нам. И я договорюсь с «тонгами» и Гарлемом более не конфликтовать с «семьёй» Джо Массерии…
Повисла гробовая тишина. И Аль Капоне неожиданно заговорил, поняв меня:
— А Бронкс? Вы сами, Алекс… Что ВЫ?
Я широко улыбнулся:
— А мы с Джо выясним всё в честной схватке.
Опять воцарилось молчание. Гаэтано сидел ошеломлённый. Торрио нахмурился и углубился в свои мысли. Ремус покачал головой и продолжил слегка покручивать в пальцах бокал. Арнольд, наконец, произнёс:
— То есть, ваш «союз» перестанет громить заведения в городе?
Сообразил, что занявшие центр города под боком у Массерии китайцы и Сент-Клер станут буфером для меня. Четвёртой силой. С которой я всё равно буду поддерживать контакты. Если Джо «Босс» нападёт на них снова — они опять ответят. Но деловые отношения с «тонгами» и гарлемцами в этой комнате были только у меня. А значит, и договариваться лучше со мной, чтобы не остаться на обочине. Более того, на этот случай у меня была с китайцами кое-какая договоренность, которая высвобождает часть моих людей на борьбу с итальянцами.
— Вы правильно поняли меня, Арнольд.
— И чем же продиктовано ваше нежелание прекратить войну, мистер Соколов? — с любопытством спросил Енох Джонсон.
Все уставились на меня.
— Погибла моя женщина, — коротко произнёс я, — «Пророк» застрелил её прямо на улице на моих глазах. А Винченцо Рафиноли убил тестя моего друга и помощника — Соломона Эльбаума.
— Мы не имеем к этому никакого отношения! — вспыхнул Рейна.
— Это всего лишь слова! — обрезал я, — Винченцо работал на вас. Это факт.
— Но «Пророк»! Мы его даже не видели!
— И как мне верить вашим словам, если в момент покушения на меня у театра «Хадсон» вы расстреляли мои клубы?
— С вашим стилем ведения дел у вас могут быть и другие враги, Алекс! — распалялся Гаэтано.