Страница 73 из 78
— Скажи-ка, любезный, — спросил я у нашего толмача с японского через другого толмача, с китайского. — А кто правит этими островами?
Оказалось, некий князь Со.
— А устройте-ка мне с ним встречу!
— Каким образом? Японцы очень церемонны. Они не встречаются с чужаками!
Однако неожиданно все устроилось как нельзя лучше. Когда наши матросы докатывали к шлюпке последние бочки, явились японские чиновники. Они осмотрел пушечные порты «Елисаветы», потом джонку, повертели бумаги, которые подал им Сукин. Все тот же матрос с джонки перевел, что нас спрашивают, что мы увозим с их острова.
— Вода? — спросил чиновник, указав на бочки.
— Вода, — подтвердил я. — И просьба передать князю Со, что русский граф хотел бы с ним поговорить.
Толмачи провели просьбу туда и обратно. Чиновник с сомнением посмотрел на меня и сообщил что доложит начальству, велел ждать ответа и отплыл на своей лодке с балдахином.
— Якорь поднимем завтра с рассветом, — сказал Сукин. — Если вам назначат встречу, возвращайтесь до темноты.
— С князьями не всегда удаётся договориться о часе.
— Тогда начните с часа. И помните: ни мешка проса, ни куска балласта с корабля без моего ведома.
— Вы лишаете меня главных доводов.
— Ничего, вы-то выкрутитесь!
Ответ пришёл после полудня. Нас ждали в Футю. Со мной отправились Северцев, толмач и матрос с джонки. На берегу у всех четверых спросили имена, мое оружие оставили у караульного. Писец старательно записал, что мы прибыли с русского вооружённого судна и нанятой китайской джонки. Для короткой беседы получалось много свидетелей.
Резиденция Со с моря казалась крепостью, а внутри больше походила на большой, хорошо прибранный дом. За воротами нас встретили натуральные самураи: у каждого за поясом по два меча, волосы собраны в узел на выбритом темени. Один проводил нас через двор, другой шёл позади. На деревянных галереях пришлось разуться. За бумажными перегородками мелькнули две сильно набеленные женщины в ярких кимоно. Завидев чужеземцев, они отступили в боковой проход. Нас ввели в комнату с циновками и нишей, где висел свиток. Со Ёсикацу сидел у низкого столика. Рядом писец разбирал наши бумаги.
Князь не предложил мне сесть, пока писец не дочитал перечень наших судов и груза. Особенно князя заинтересовало просо на китайской джонке.
— Вы пришли торговать? — спросил он.
Вопрос добирался до меня через матроса с джонки и нашего толмача. Я ответил, что мы пришли за водой, а торговать я хотел бы в другом рейсе.
— Русскому посланнику уже отказали в Нагасаки.
— Знаю. Потому и разговариваю с вами, а не снова стучусь в те же ворота.
Перевод занял столько времени, что я успел оценить собственную наглость. Князь выслушал внешне спокойно, хотя какие мысли кипели между его узких глаз, мне, конечно неизвестно.
— И что вы хотите от меня?
— Узнать, можно ли продать здесь товар через китайских купцов.
— Европейский товар? Нет. Если русский отдаст китайцу свои ткани или оружие, от этого они не станут китайскими. Мои люди в такую сделку не войдут.
— А если у китайского купца появится товар, которого прежде у него не было?
— Купленный у европейцев?
— Не обязательно.
Со велел матросу повторить мой вопрос. Тот повторил, писец подтвердил перевод. Князь отложил список грузов.
— Назовите товар.
— Ну, например, какая-то кожа. Железо. Ну, или…
Лихорадочно вспоминая, что приобретают в Японии, я вспомнил про китовое мясо, о котором говорила госпожа Чжэн. Предстояло выяснить, насколько охотно его купят у чужака.
— Или солёное китовое мясо. Допустим, китайский купец купил партию, занёс её в свои книги и предлагает вашим людям.
Князь чуть кивнул. Первое движение за всю беседу, которое мне понравилось.
— Кит для нас не новость. Зачем покупать мясо, привезённое издалека?
— Если оно окажется дороже местного, незачем. Я хочу узнать цену, при которой его возьмут.
— Вы уже привезли такое мясо?
— Нет.
— Значит, у вас нет ни мяса, ни цены.
— Поэтому я и не прошу у вас денег.
Матрос перевёл. Князь посмотрел на китайца, потом на меня. Он явно прикидывал, какое отношение к нашим двум кораблям имеет ещё не пойманный кит.
— Китайские суда торгуют в Нагасаки, — сказал Со. — Здесь ваша джонка не выгрузит ни одной бочки.
— А ваши торговые люди могут купить товар у китайского купца?
Князь помолчал.
— Если им предложат товар, они решат, покупать ли его.
— И для этого не потребуется приводить сюда русский корабль?
— Вашему кораблю здесь делать нечего.
Что же, все понятно. Князь назвал людей, которые могли купить груз у китайца, и не потребовал, чтобы сделка непременно прошла через Нагасаки. Где они встретятся с продавцом, он при писце обсуждать не собирался. Я тоже не торопился спрашивать.
— Дайте мне человека, которому можно предъявить пробу, — сказал я. — Он назовёт цену. Если цена устроит, первую партию предложу ему.
— Первую?
— За следующую отвечу после первой.
Со едва заметно усмехнулся. Хотел он получить весь будущий торг или только проверить, замечу ли я разницу, выяснять не пришлось.
— В каком виде будет мясо?
— В таком, чтобы оно пережило дорогу. Ваш человек осмотрит бочку и скажет, годится ли товар. До этого я ничего ему не навяжу.
— И кто привезёт её?
— Найму судно, когда появится товар. Нынешняя джонка нанята идти с нами на север, её хозяин об этом разговоре даже не знает.
Князь снова кивнул, на этот раз писцу. Тот записал имя приказчика из торгового дома Со и место, где его можно будет найти. Проверить цену китового мяса поручалось ему, Северцев выслушал стоимость этой работы и заплатил из моих денег.
Я попросил толмачей повторить имя приказчика, пока Северцев записывал его по-русски. После двух переводов оно уже звучало так, что хозяин мог бы не откликнуться.
— А корейские покупатели? — спросил я.
— О них мой человек спросит отдельно. Не привозите товар, пока не получите ответа.
На том аудиенция кончилась. Ни грамоты, ни разрешения, ни княжеской печати я не получил. Зато по его распоряжению нас отвели к человеку из торговой конторы. Тот записал, к кому обратиться при следующем заходе, и обещал запросить пусанских агентов о спросе и ценах. Северцев выслушал стоимость работы и пересылки, переспросил её через обоих толмачей и отсчитал серебро из моих денег.
— Хоть имя разборчиво записали? — спросил я, когда мы вышли.